Неужто захотел дать приставу новые показания? Возвращаться Ванзаров не стал.
В «Виктории» кивнул знакомому портье и поднялся на третий этаж. Открыла Вера, приложив палец к губам.
– Афина не спала ночь, только заснула, – шепотом сказала она.
– Позвольте попросить вас в коридор, – таким же образом ответил Ванзаров.
Прикрыв дверь, Вера прижалась к ней спиной. Все в том же платье.
– Как случилось, что Иртемьев выгнал Афину Петровну и вас?
– Это было неизбежно, – ответила Вера довольно тихо.
– Протокол я не веду, и у нас не допрос, – подбодрил ее Ванзаров. – Говорите как есть…
В отличие от многих барышень Вера не умела ломаться. Она была пряма, как стержень карандаша.
– Сразу после свадьбы Иона Денисович сильно изменился. Он и раньше был не слишком любезен, а теперь совершенно потерял границы… Стал злым, кричал, ругался из-за любой мелочи. Афина плакала, я, как могла, утешала… Но что я могу? Спасибо, что не выгнал из дома. Живу на правах компаньонки…
– Что случилось вчера? – напомнил Ванзаров.
– Иона Денисович сидел в кресле и слушал показания кружковцев, – не повышая голос, сказала Вера. – Потом очередь дошла до нас. Афина ничего не могла сказать, ну и я тоже… Вдруг он вскочил и принялся буквально орать: вон, пошла вон… Обе вон… От вас все зло… Пригрел змею… Вон отсюда… Ну и тому подобное.
Говорила она так спокойно, будто не ее и сестру выгнали из дома без средств.
– А что пристав? – спросил Ванзаров, сочувствуя беде. Что было совсем не вовремя.
– Взывал к разуму… Иона Денисович потребовал не вмешиваться в его семейное дело… Тут пристав и отстал…
– Чем занимался господин Иртемьев?
Вера пожала плечами.
– Он не рассказывал… Делал много снимков девушек. Меня и Афину никогда не фотографировал…
– Слышал, он изобрел какой-то аппарат.
– Возможно… Но об этом никто из нас не смел заикнуться…
– Зачем же Афина Петровна вышла за него замуж?
Иногда даже чиновник сыска позволяет неуместный вопрос. Вера не выразила недовольства.