– На некоего Калиосто, фокусника, что проживает в гостинице «Виктория». Дескать, тот околдовал Сверчкова, после чего юноша застрелился.
Новость была несколько неожиданной. Для логических тропинок.
– Какие аргументы приводит? – спросил Ванзаров.
Ему протянули лист, густо исписанный.
В своем заявлении Мурфи обвинял и не приводил ни одного конкретного факта. Зато просил арестовать фокусника или выставить вон из столицы. И таким образом восстановить справедливость. Бумажка была настолько бесполезной, что пристав даже не приобщил ее к делу.
– Нужны настоящие факты, – сказал Ванзаров, возвращая жалобу.
Вильчевский скомкал и бросил ее в корзину.
– Не мучь меня, Родион, столько всего с тех пор случилось. Не помню…
– Вчера вы сразу узнали обстановку и прочее.
– Узнал, – согласился пристав.
– Всего лишь подумайте… Это просто.
– А с горничными точно поможешь?
Обещание Ванзаров дал. За это взял у Вильчевского адрес мадемуазель Волант.
44
Доктор обнаружил себя в кресле.
– Простите, – пробормотал он, трогая виски. – Кажется, я немного… растерялся…
Над ним склонился Лебедев.
– Как вы себя чувствуете, Мессель Викентьевич?
Вопрос был, конечно, любопытный. Погорельский ощутил во всем теле легкость, в мышцах силу, а в голове ясность. Как будто десяток лет долой. Ничего подобного он давно не испытывал.
Он вскочил с сияющим лицом. Еще немного – и счастье посыплется искрами.
– Феноменально! – вскрикнул доктор. – Ничего подобного не испытывал! Здоров и силен, как младенец! Что за вещество?
– Мое изобретение, – скромно ответил Аполлон Григорьевич. Он был доволен, что открыл новое свойство «Слезы жандарма»: спириты после него исцеляются.
Погорельский схватил его руку и принялся трясти.
– Великолепно! Какая сила жизни! Какой целебный эффект! Надо прописывать пациентам!
Как ни приятны были похвалы, но выпускать «Слезу жандарма» из своих рук Лебедев не собирался. Вещество секретное и недостаточно изученное. Недалеко до беды. Судя по доктору, некоторым противопоказано. Действительно, энергия Погорельского удвоилась.