Новость о каком-то жутком издевательстве мгновенно разлетелась по камерам. Передавали весточку, что начальник тюрьмы привел каких-то колдунов, которые пытают электричеством: то ли воровать отучают, то ли от водки отваживают. Одним словом, сатрапы и палачи. Губят души честных воров почем зря… И сладу с ними нет. Уже третий подопытный знал, что в кабинете начальника творятся дела жуткие. Матерый вор по кличке Зюга трясся от страха, умолял пощадить или отправить в карцер, но только не жечь заживо. Следующие, кто похрабрее, орали песни каторги, как перед расстрелом.
Всего в жертву науке было принесено дюжина заключенных. Что, по мнению криминалиста, давало достаточный материал для исследования.
"Погорельский вел себя на удивление тихо. Помалкивал, менял фотографические пластинки и запускал машинку. Как видно, стены тюрьмы имеют свойство заглушать силу жизни. Сколько бы ее в человеке ни было. Втайне доктор сильно переживал, что совершенно невинные люди, судя по их крикам и божбе, посажены в тюрьму, так из-за него еще и подвергнуты испытанию.
Когда последний заключенный был вынесен тюремными надзирателями под руки, а странный аппарат убран в саквояж, Матеевский не утерпел и спросил, что же это был за эксперимент.
– Слышали про дактилоскопию? – спросил Лебедев.
Начальник тюрьмы что-то такое слышал про отпечатки подушечек пальцев. Но толком не знал.
– Как не знать, журналы почитываем, – сообщил он.
– Так вот мы с доктором Погорельским хотим найти метод куда более точный: электрофотографический отпечаток.
– Это что же такое?
– Представьте: совершил человек злодейство, убил или украл. От людей и полиции укрыться сумеет. Но от себя-то не скроешь. Мысли в голове бродят, электрический ток на поверхности кожи, внутри организма природный магнетизм шалит… В общем, выдает себя сам…
Матеевский окончательно перестал понимать, на что согласился.
– И каким же образом?
– Мессель Викентьевич, поясните, – разрешил криминалист.
Погорельскому хотелось как можно скорее покинуть тюрьму, а не читать популярную лекцию.
– Дело в том, что есть теория… Быть может, спорная, но вполне разумная… – не слишком уверенно начал он.