– О! Афанасий прощен и помилован? – обрадовался Лебедев. – Обещает более не спать на посту? И все же: если снова упустит? Представьте: посреди сеанса эдакая материализация хозяина дома. Что делать будете?
– Арестую и отведу в участок, – ответил Ванзаров.
– А если он бесплотный, то есть дух?
– Тем хуже для него…
Решимость, с какой это было заявлено, пробила брешь в игривом настроении криминалиста. Он незаметно, но крепко пожал Ванзарову руку.
– Ни о чем не беспокойтесь… Делайте, что задумали…
Это Ванзарову и надо было услышать.
Мадемуазель Нинель, которая вышла проводить его в прихожую, расцвела, как будто собралась замуж. Щечки раскраснелись, в глазках бегали шаловливые искры.
– Какой приятный человек господин Лебедев, – с томным вздохом сказала она.
– Вы еще не знаете какой, – ответил Ванзаров.
– Как чудесно! Ваш друг может рассчитывать на любую помощь, какая только потребуется. – И горничная облизнула губку.
Оставалось надеяться, что Аполлон Григорьевич не потеряет интерес к длительной слежке ради более приятных дел.
63
Знаменитый электролог Наркевич-Иодко наверняка пополнил бы свою коллекцию замечательными электрофотографиями, окажись он в этот час в гостиной Иртемьева. Электричество было разлито в воздухе. Оно скапливалось невидимыми тучами, в которых мелькали искры и первые зарницы близкой грозы. Молнии только ждали, в кого бы ударить. Громоотвод находился тут же. Ванзаров старательно не замечал, какую смесь страха и неприязни он возбуждает.
Кружок собрался.
Как ни старался Виктор Иванович, первым делом его спрашивали: полиция отменила? Тут уж приходилось использовать весь немалый запас красноречия. Кружковцы соглашались с большой неохотой.