Волант медленно вращала головой, а Клокоцкий, вцепившись в стол, чуть раскачивался. Магнетизер и сенситив помогали медиуму изо всех сил.
– Господа, началось…
– Видите-видите…
– Первые свечения…
– Кажется, достаточно сильные…
– Доктор, вы не туда смотрите…
– Не мешайте, Виктор Иванович…
– Меня что-то коснулось…
– Чувствую холодный порыв, господа…
– Как сильны проявления…
Спириты видели и слышали то, что хотели. Ванзаров не вмешивался. Он посматривал на Люцию, которая, опустив голову, как будто не интересовалась происходившим.
Калиосто издал звук, словно во рту у него забулькал источник.
– Господа, с нами хотят говорить… – шепотом проговорил Прибытков. – Подвиньте алфавит…
Мурфи сдвинул лист по руке медиума. Его указательный палец оказался над буквой «К».
– Мы можем говорить? – напряженно спросил Виктор Иванович.
Три раза стукнуло. Откуда-то снизу.
– Кто здесь?
Палец медиума медленно двинулся. На букве «Л» стуки заставили остановиться.
– Лукерья… – произнес Прибытков, когда все буквы были названы.
– Боюсь, что наша кухарка, – проговорила Афина, оглядываясь на Веру. Та еле заметно кивнула. – Спросите ее…
– Вы кухарка господина Иртемьева?
Ответом было три стука. Да.
Прибыткову не слишком хотелось тратить сеанс на общение с деревенской бабой. Но выбирать он не мог. Значит, такая особенность медиума: вызывать не слишком интересных собеседников.
– Когда вы умерли? – спросил он, глядя в темноту.
– Н-е-д-а-в-н-о, – последовал ответ.
– Лукерья, от чего вы погибли? – спросил Ванзаров.
Виктор Иванович поморщился примитивной трате спиритической силы. Но возражать не стал.
– М-е-н-я-с-г-у-б-и-л-и-н-а-с-и-л-н-о…
– Надо понимать, что ее убили? – тихо спросил Погорельский.
Афина ничего не ответила, зажмурилась, как будто боялась увидеть призрак.
– Сейчас выясним, – ответил Ванзаров доктору и обратился в черноту: – Вас убили?
Раздалось три стука.
64
Несмотря на попытки горничной обратить на себя его внимание, Аполлон Григорьевич смотрел в окуляр телескопа.
При электрическом свете следить было одно удовольствие: как будто сам оказался в гостиной. Только в плаще-невидимке. Лебедев видел, как Вера с Афиной выдвинули стол на середину гостиной, как расставляли стулья, как собирались гости. Он наблюдал, как одиноко бродил Ванзаров, и искренне переживал за друга. Он видел, что его знакомому доктору не позволили задернуть портьеры.