Вот бы они пошли в рост… Хованскому пришла в голову блестящая идея: провести испытание на жадных крысах – биржевых игроках. Внушить им страх, что проглядят выгодное вложение. Один начнет скупать акции, другой. А дальше только успевай продавать. Цена на акции взлетит до небес. Миша попросил аванс в тысячу рублей и десять процентов от барыша. Обромпальский с компаньоном согласились на все условия, согнали на торжественный ужин самых крупных игроков биржи, чтобы внушить им страх. Да только Иртемьев отказался дать аппарат.
– Я посоветовал Ионе удавиться от жадности, – закончил Миша.
Хованский пришел в веселое расположение, будто скинул камень с души.
– Раз я покаялся во всех грехах, прошу тебя, Родион, ты жалобе не давай ход, устрой как-нибудь, в дальний ящик или под сукно… А деньги полученные верну все, до копейки… Отыграюсь и верну, – закончил он с видимым облегчением. И налил рюмку, чтобы отпраздновать избавление.
У чиновника сыска на этот счет было иное мнение.
– Как выглядел аппарат? – спросил он, промокнув усы и все-таки соблазнившись еще одним пирожком.
Миша помотал головой.
– Иона не показывал, – отвечал он, жуя и закладывая в рот еще. – Никогда не видел… Даже не представляю, что это за штука…
– Работает от гальванической батареи?
– Чего не знаю, того не знаю… Родион, ради нашей дружбы, помоги с жалобой… А уж с меня причитается… Всегда можешь на мои услуги рассчитывать…
Столь выгодное предложение оставило Ванзарова равнодушным.
– Значит, во всех грехах покаялся? – спросил он.
Миша дружески подмигнул.
– Ну, всякой мелочи и не вспомнишь…
– А как же смерть Серафимы Павловны?
Вилка с ломтем буженины застыла в воздухе.
– Это как же понимать? – спросил Миша в глубоком изумлении.
– Раз ты додумался обмануть биржевиков, то тут комбинация еще проще, – сказал Ванзаров, окончательно откладывая вилку. – Тебя лишили наследства, все досталось сестре. Обида живет в сердце. У твоего друга вырастают сестры Вера и Афина.
Отбросив буженину, Миша покивал укоризненно.