Машина страха

– Разрешение господин Иртемьев не даст.

– Почему?

– Он может спросить свою жену на спиритическом сеансе, кто ее убил. Но ведь не спрашивает…

Аполлон Григорьев хмыкнул и полез за «Слезой жандарма». Чтобы смыть привкус спиритизма из души. Ванзаров нехотя отказался. Входить в общение с неведомыми силами лучше с ясной головой.

24

Гостиная преобразилась. Мягкую мебель сдвинули к стенам, середину занял раздвижной стол, на котором лежал бумажный лист с алфавитом, а над ним торчал подсвечник на одну свечу.

Одиннадцать стульев расставили вокруг. В углу комнаты на чайном столике красовался самовар с пузатым чайником, горкой чашек, печеньем, розетками с вареньем и шербетом. Шторы плотно задернули. Бюст Вольтера возвышался на своем шатком пьедестале.

Погорельский не отпускал Ванзарова от себя с того момента, как принял у него в прихожей пальто. Его любезность не имела границ и чрезвычайно мешала. В первую очередь доктор подвел вновь прибывшего к хозяйке дома. Афина Иртемьева оказалась стройной, хрупкой, невысокой барышней, довольно застенчивой.

На Ванзарова бросила тревожный взгляд, как будто от него исходила опасность, и старательно поправляла очки, чтобы не дать руку для поцелуя. Сказав дежурные слова, что рада знакомству, извинилась: ей надо на кухню.

Жгучая брюнетка с цыганскими кудрями заглянула в глаза Ванзарова без страха. Заглянула с вызовом. Пока Погорельский представлял «нашу дорогую мадемуазель Волант, сильного медиума», она испытывала свою женскую силу, что порой бывает пострашнее гипноза.

Испытание закончилось тем, что мадемуазель снисходительно улыбнулась: мужчина оказался крепким орешком.

– Вы верите в спиритизм? – спросил она сильным грудным голосом, от которого должны побежать мурашки по спине. Словно от разряда электричества.

– Верую во все, что имеет доказательства, – ответил Ванзаров."

"Мадемуазель была хороша, даже слишком. И потому привыкла пользоваться красотой как кнутом, которым погоняет, куда ей вздумается.

– Мы еще познакомимся с вами поближе, – пообещала Волант, отходя и чуть касаясь его рукава, словно оставляя магическую зарубку.

Господин Хованский сжал руку Ванзарова, словно проверял силу, но, получив достойный отпор, сразу отступил. Дружелюбно похлопал нового знакомого по плечу и предложил обращаться к нему запросто – Миша. Для спирита он казался слишком легкомысленным.

– Родственник Иртемьева, – сказал доктор, будто извиняясь.