– И кудрявые чёрные волосы?
Тимур залюбовался Олавом, надо же, как его меняет уверенность в себе, совершенно другой человек.
– Да почему кудрявые? – возмутилась старушка. – Стрижка была короткая, и волосы светлые. Ох, – она прижала сумочку к груди, – я его помню!
Профессор с удовлетворением потирал руки.
– Вы, Петерссон и Косачевский, сейчас продемонстрировали, сами того не подозревая, допрос с использованием ассоциаций. И провели его выше всяких похвал!
– Я вами гордился, – торжественно произнёс Крендель, когда они всей компанией вернулись домой.
– Не обобщай, это наш умник всех удивил! – засмеялся Тимур и обнял Олава за плечи. – А с каким видом допрашивал! Настоящий следователь. Ты видел, какие были лица у студентов? А профессор? Я думал, он от радости прыгать начнёт!
– Ага, только я так перепугался, – счастливый Олав наливал себе чай. – Жуть! Тим, ты как догадался, что допрос нужно именно так вести?
– Не знаю, – признался Тимур, – как-то само собой получилось.
– Это книга про известного сыщика? – встрепенулся Олав. – У папы есть такая, я её раз десять перечитывал.
– Так, хватит об этом, мы тебя позвали по другому делу, – Тимур хитро на него посмотрел.
Они с Кренделем очень подробно рассказали Олаву историю Джереми.
– Ого! А я помню этот случай. Отец тогда не поверил, что Олдридж виноват, но так и не смог этого доказать. Куда он только не обращался, даже выговор получил за превышение должностных полномочий. Но ничего не помогло. А ещё приговор, который вынесли Джереми, папа назвал несмываемым пятном на репутации полиции, а тот день – одним из самых чёрных в своей жизни.
– Ну, мои дорогие, если капитан считает Олдриджа невиновным, значит, не стал бы возражать против вашего расследования! – воскликнул Крендель.
– Твои идеи? – спросил Тимур Олава, когда они плотно поели и расположились на прохладном полу.
– Если исходить из того, что Джереми не виноват, значит, есть некое неустановленное лицо, которое всё и подстроило. И человек этот богатый – организовать ресторан и квартиру по высшему разряду, плюс финансовые затраты за молчание свидетелей не каждому по карману.