Отпустил его руку. Так называемый депутат принял вертикальное положение. Дурашка. Попытался меня ударить своей клешней. О мои блоки рук, палки ломались, а тут рука идиота. Я, конечно, не дал ей сломаться, сделал мягкий блок, но синяк на половину руки обеспечил. Хотел провести незатейливую двоечку, но воздержался. Заметил, что из-за стола депутата в мою сторону двигалась подмога, состоящая из двух нетрезвых мужчин с вилками в руках. Нет, мы так не договаривались, я здесь отдыхаю, а не воюю. Словно из-под земли появились местные стражи правопорядка.
— Извините Ирэн, что вам испортили впечатления от первого дня, пребывания на отдыхе, — обратился я девушке.
— Вы поняли, что кричал этот мужчина? — спросила Ирэн, еще не отошедшая от происшедшего.
— Разве это важно. Пусть кричит. Он хам, а хамство нужно пресекать.
— Этот, как вы говорите хам, парламентарий из России, и он обещал вам большие неприятности.
— А у него разве не возникли неприятности здесь? Его выходка подпадает под действие нескольких статей криминального кодекса конфедерации.
— Ничего им не будет, у них, я думаю, дипломатические паспорта. Их могут только пожурить.
— Давайте забудем о плохом. Выбросьте это недоразумение из головы.
— Вы насколько легкомысленны или слишком самоуверенны в себе? Вдруг из вас попытаются сделать виноватого.
— Во-первых, Европа не Россия, здесь есть правоохранительные органы и справедливые суды, а во-вторых, я надеюсь, вы не откажетесь, если понадобиться, дать правдивые показания. Это так на всякий случай.
— Показания дам. А можно вопрос? Почему вы вмешались, я вам никто?"
"— Как это никто? Мы с вами познакомились. Сидим за одним столом, вкушаем ужин. В конце концов, я мужчина, и мы проживаем в одном пансионате. И вы говорите, что вы мне никто!
— Только Дон Кихота мне не хватало, — произнесла Ирэн, на языке, смутно напоминающий мне древнеарабский, с трудом, но разобрать мне удалось.
— Милая Ирэн, я никогда не воевал с ветряными мельницами, на моем месте поступил бы также любой порядочный человек, — выдал удивленной девушке спич, по-немецки.
— Мишель, а вы одна сплошная загадка для меня. И странный вы какой-то.
— Все со странностями. Давайте, я вас провожу до номера, чтобы больше никто не пристал.