Гвенда повторила свой вчерашний путь, стараясь вспомнить, где она останавливалась и до каких цветов дотрагивалась. И вдруг кольцо обнаружилось около большой купы дельфиниума. Гвенда вздохнула с огромным облегчением.
– А теперь могу ли я предложить вам что-нибудь выпить, миссис Рид? Пива? Бокальчик шерри? Или, может быть, вы предпочитаете кофе или что-то вроде этого?
– Я не хочу ничего, нет, в самом деле. Вот если только сигарету... благодарю вас.
Она опустилась на скамью, и Эрскин сел рядом.
Несколько минут они молча курили.
– Я хочу кое о чем вас спросить, – начала она. – Может быть, вы сочтете это большой наглостью с моей стороны. Но мне необходимо знать... и, возможно, вы – единственный человек, который способен мне помочь. Мне кажется, что вы когда-то были влюблены в мою мачеху.
Он повернулся и с удивлением посмотрел на нее.
– В вашу мачеху?
– Да, в Элен Кеннеди. Позже ставшую Элен Холлидей.
– Понятно. – Мистер Эрскин казался совершенно спокойным. Его невидящий взор был устремлен на залитую солнцем лужайку. Сигарета тлела у него в руке. Сидевшая рядом Гвенда ощутила смятение в его напряженной позе. Потом его рука осторожно коснулась руки Гвенды, и, будто отвечая на вопрос, заданный самому себе, он сказал: – Письма, я полагаю.
Гвенда не ответила.
– Я не писал ей много: два, может быть, три раза. Она сказала, что уничтожила их, но ведь женщины никогда не уничтожают писем, не так ли? И вот они попали к вам.
– Просто я хотела больше знать о ней. Я... очень любила ее. Хотя и была совсем маленьким ребенком, когда она ушла.
– Она ушла?
– А вы не знали?
Его взгляд, искренний и удивленный, встретился с ее взглядом.
– Я ничего не знал о ней, – сказал он, – с... с того лета в Диллмуте.
– Так вы не знаете, где она теперь?
– Откуда мне знать? Столько лет прошло... лет. Все кончено и забыто.
– Забыто?
Он горько улыбнулся.
– Нет, наверное, не забыто.
Внезапно налетел порыв холодного ветра и охладил их разгоряченные лица.
– Не знаю, мертва она или нет, – сказала Гвенда. – Я ничего о ней не знаю. Я думала, может, вы что-то знаете?
Он покачал головой, и она продолжала:
– Знаете, она ушла из Диллмута тем летом. Совершенно неожиданно, однажды вечером. Никому ничего не сказав. И больше не вернулась.