Он, конечно, красивый парень, но ничего у него не выйдет. Помешают классовые различия. Будь она намного выше его, это бы не имело значения, но, так сказать, представители нижнего этажа среднего класса заботятся о таких вещах. Ее мать была школьной учительницей, а отец – банковским клерком. Конечно, для Джексона Эстер лакомый кусочек, но он его не получит.
– Тише, она идет сюда! – предупредила мисс Марпл.
Оба посмотрели на Эстер Волтерс, идущую по дорожке.
– Красивая женщина, – заметил мистер Рафиэль, – но ни капли шика.
Мисс Марпл вздохнула. Видя, как женщина пренебрегает возможностями, дарованными ей природой, другая женщина, как бы стара она ни была, никогда не может удержаться от вздоха. Недостаток Эстер назывался по-разному в течение различных периодов жизни мисс Марпл. «Не слишком привлекательна», «несексапильна» и тому подобное. Светлые красивые волосы, стройное сложение, карие глаза, отличная фигура, приятная улыбка, но нет в ней того, что заставляет встречных мужчин оборачиваться.
– Ей бы следовало снова выйти замуж, – сказала мисс Марпл, понизив голос.
– Конечно. Она, безусловно, была бы хорошей женой.
В этот момент Эстер Волтерс присоединилась к ним, и мистер Рафиэль заговорил слегка наигранно:
– Вот и вы, наконец! Что вас задержало?
– Все словно сговорились посылать телеграммы сегодня утром, – ответила Эстер. – Хотят уезжать отсюда.
– Из-за убийства?
– Очевидно. Бедный Тим так расстроен.
– Еще бы. Для них это большая неудача.
– Да, в это предприятие они, наверное, много вложили и, естественно, хотели добиться успеха. Они так хорошо справлялись...
– Действительно, – согласился мистер Рафиэль. – Тим очень способный и трудолюбивый человек. Молли тоже симпатичная девушка – и хорошенькая к тому же. Они оба работали как негры, хотя здесь этот термин не вполне подходящий, ибо негры на этом острове работой себя не изнуряют. Я видел, как один парень карабкался на кокосовую пальму, чтобы добыть себе завтрак, а потом на полдня завалился спать.
Эстер Волтерс, казавшаяся слегка испуганной, повернулась к мисс Марпл.
– Я о ней неверно думал, – заявил мистер Рафиэль со свойственной ему откровенностью. – Мне казалось, что от таких старух нет никакого толку – одно вязание да сплетни. Но у этой есть глаза и уши, и она умеет ими пользоваться.