— Как, ты говоришь, тебя зовут?
— Даня, Даниил, то есть, — улыбнулся он, устроив свои ладони мне на коленях.
Он, конечно, еще тот нахал, но так как я сижу у него коленях, то ему простительно.
— Ты живой! — ликовала я, хаотично нацеловывая его лицо.
— Я-то живой, а вот с вами точно всё в порядке? — схватил он меня мягко за плечи, заставив смотреть ему в глаза.
— Они разные! — раскрыла рот в изумлении. — Твои глаза. Они разные.
— Да, это гетерохромия, из-за которой мой правый глаз карий, а левый — голубой.
— Ты меня не помнишь?
— Если бы я вас знал ранее, то сомневаюсь, что смог бы когда-нибудь забыть, — рассмеялся он. — Вы очень… напористая.
Даня многозначительно посмотрел на мою не самую однозначную позу. И это утром! В городском парке! Мужчина, судя по его внешнему виду, отправлялся на пробежку, а тут я загорала под осенним солнышком, а теперь еще и на колени к нему забралась."
"— Я — Есения и, давай, уже на «ты»».
Едва хотела выпрямится, как почувствовала, что что-то неприятно впилось в кожу на шее. Опустила взгляд и увидела, как мой амулет в виде крыла летучей мыши переплелся с амулетом Даниила, который тоже являл собой крыло летучей мыши.
— Надо же, — рассмеялся мужчина, пытаясь расцепить наши амулеты. — А я и не знал, что крыло с магнитом.
— Я тоже, — ответила шокировано, глядя на то, как два крыла стали частью одной маленькой летучей мыши.
— Ну, видимо, я к тебе надолго прилип, — смущенно произнес Даня.
— Я только за.
— Наконец-то! — возликовали два маленьких пышноволосых ангелочка.
— Надо было раньше её головой об фонтан ударить, — произнес самый хмурый из них.
— Просто, раньше мы не учитывали рыцарскую составляющую Даниила. Кто же мог подумать, что он обратит на нее внимание только тогда, когда она окажется без сознания на его пути? — ответил тот, что подобрее.
— Есения тоже хороша, — ворчливо отмахнулся хмурый ангел. — На сладкие сны о нем она не повелась и даже ни один из них не запомнила, а вот в страшилку с его участием поверила.
— Страх он проникает глубже, чем просто милый момент. Она прошла с ним сквозь смех и боль, пусть даже во сне, но запомнила она его в горе. Значит, теперь им осталась только радость, — мечтательно произнес добрый ангелочек, подперев маленькими ручками пухлые щечки.