Ударил кулаками о стол и грозно навис над отцом.
— Еще раз посмеешь это сказать, и я не посмотрю, что ты мой отец!
Он лишь скривил губы в ответ и разочаровано покачал головой.
— Ах ты, слепой глупец, — процедил небрежно. — Слюни распустил и даже не заметил, как какая-то малолетка обвела тебя — взрослого дядьку вокруг пальца!
— Даже не пытайся, — предупреждающе рычу ему в лицо.
Выдержав мой потемневший взгляд, отец в какой-то момент не спеша отстранился и потянулся к портфелю, что лежал на краю стола, что-то было не так.
— На вот, смотри, — брезгливо бросил он передо мной тонкую папку. — Вот она — цена твоей девочки…
Я опустил напряженный взгляд, но даже не попытался ее раскрыть.
— Хорошая попытка, — вкрадчиво выдавил, обрубив все его намерения. — Решил, что я поведусь на эту гнилую уловку, и ты сможешь мне что-то доказать?
Но и в этот раз отец спокойно встретил мой отпор.
— Разве я когда-то недооценивал тебя, Самрат? — упрекнул он с задетой гордостью в голосе, будто говорил о себе.
Неотрывно глядя в отражение его глаз, я скользнул напряженной ладонью по гладкой поверхности матовой папки и небрежно открыл ее. Опытное внимание быстро сосредоточилось на цифрах и набросанном тексте, где были выделены реквизиты и две подписи. Вторая ее. Там, где имя.
Оценив подчерк всего за секунды, я вернул ледяной взгляд на отца и, медленно смяв бумагу, швырнул прямо в его сторону.
АНЯ
Ноги буквально приросли к полу, а сердце начало неистово колотиться о ребра.
Самрат сидел на кровати. Напряженный взгляд устремлен в пространство, пальцы задумчиво потирают часы на запястье. В куртке и в обуви — как будто он только что зашел в квартиру. Даже запах улицы еще витал в воздухе. Или же он просто не собирался здесь задерживаться.
Продолжая стоять в паре шагов от двери, я затаила дыхание, как никогда желая стать невидимкой. Только бы смотреть на него… Только бы не спугнуть это мгновение, когда можно спокойно любоваться строгим профилем любимого мужчины.
Даже не взглянув в мою сторону, Самрат вдруг поднялся с кровати и направился к шкафу. Достал оттуда первую попавшуюся одежду и кинул на кресло.
— Собирайся, — велел он непреклонным тоном, а по моему телу расползлась непослушная слабость. — Ты едешь со мной.
Я., наконец, оказалась под прицелом черных глаз и в тот же миг внутренности стянулись от тяжести, которую они излучали. Ничего не прочесть в них.