Он скинул армейские ботики, куртку, и, оставшись в штанах и футболке, завалился на кровать. Скрестил руки на груди и закрыл глаза.
Всё.
Ася немного удивилась. Что это сейчас было? Почему он не разделся до боксерок? В одежде же спать неудобно.
Неужели причина в ней? Так они не малые дети, чего им стеснятся? Да и видели уже друг друга. И трогали.
Ася, покачав головой, прошла к своей кровати и так же, не раздеваясь, легла. Правда, не справившись с искушением, перевернулась на правый бок, чтобы видеть Матвея.
Спокойнее так было. Знать, что он рядом, спит. Пусть и не обнимая её.
Засыпала Ася с улыбкой на губах.
Разбудил их Алексей. Ввалился в номер, правда, на этот раз удосужился постучать. Улыбнулся и громко возвестил:
– Ребята, подъем!
– Соломов, отвали, – сипло прокомментировал его действия Матвей, не открывая глаз. Он так и проспал всю ночь в одном положении, даже рук не разомкнул."
"– Сейчас отвалю, – усмехнулся мужчина, проходя в номер и кидая на стол пакет, заклеенный скотчем.
Ася, положив руки под голову и подтянув колени к груди, пробормотала:
– Не-а.
– Сони.
– Соломов… – теперь в голосе Ионова звучала угроза. Пусть и шуточная.
– Во блин, вы даете. Спите, как хорьки. А мне работать!
– Да неужели? – Матвей по-армейски быстро поднялся и посмотрел на друга совершенно ясным, осмысленным взглядом, точно секунду назад не находился в дреме.
– Ты сомневаешься?
– Ты же вроде в Москву собирался? На хату, отсыпаться?
– А вот об этом говорить вслух не обязательно, – Алешка подмигнул Асе.
Та в ответ улыбнулась. Она уже не сердилась на него. Да и смысл? Только нервы себе трепать.
– Леш, ты не мог прийти попозже? – сонно бросила Ася и потянулась. Совсем по-детски.
У Матвея, увидевшего, как майка обрисовала аккуратную грудь в шелковом бюстгальтере, дернулся кадык, и засосало под ложечкой. Он порадовался, что вчера принял разумное решение не раздеваться, иначе сейчас всем находящимся в комнате был бы виден его выносящий мозг стояк.
Добавить к физиологическим ощущениям нереальную нежность, затопившую мужчину при виде сонного личика Аси, такого трогательного, немного растерянного – и картина будет полной.
Утро у Матвея Ионова выдалось неоднозначным.