– Я бы тебя не догнал, да?
– Конечно, ясен пень!
– Это что за выражение?
– Я не выражаюсь.
– Не спорь, кому говорю.
– Я не спорю.
– Останешься без сладкого.
– Не останусь. Конфет дома нет. Я последнюю в обед съела.
– Так мама в магазин пошла.
– Как пошла?! Без меня?!
Что ответил мужчина, легонько шлепнув озорницу по попке, Ася не расслышала.
Ася дотронулась до локтя Матвея, привлекая внимание к себе.
– Это они?
– Да. Мне Лёха фотку девочки скинул. Это она.
– Матвей, я, конечно, могу ошибаться, но…
– Ты не ошибаешься.
Матвей нахмурился, сжав губы. Перемена в нем насторожила Асю. Она снова посмотрела в сторону отца и дочери, и сердце у неё защемило. Их шутливая погоня и последующая перепалка была искренней, привычной для обоих.
– Держи, всё равно надо убедиться в верности наших выводов.
Матвей держал на раскрытой ладони невидимку для волос, фантик от конфетки и зеленый камушек, который, возможно, был для своей хозяйки целым достоянием.
– Когда ты успел?
– Успел вот, – и снова ни один мускул не дрогнул на лице Матвея.
Ася покачала головой.
– Давай ты мне отдашь вещи Насти в номере. Я смогу сосредоточиться, и, возможно, мне удастся больше картинок выудить из жизни ребенка и его семьи.
Матвей молча положил добытые материалы к себе в карман и, развернувшись, направился в сторону гостиницы.
"Сердце заныло в десятикратном размере. Было горестно, что в жизни Матвея случилось несчастье, наложившее отпечаток на всю его дальнейшую судьбу. И сейчас Матвей снова замкнулся в себе, отгородился от Аси. У неё возникла призрачная иллюзия, что между ними зарождаются отношения.
Ася обругала себя. Она – эгоистка! Человеку плохо, а она думает лишь о себе!
Задавать лишних вопросов Ася не стала. Поднявшись в номер, Матвей положил добытый материал на прикроватную тумбочку – единственную мебель, помимо кроватей и сказал:
– Ася, мне надо выйти.
Девушка кивнула. Им обоим стоило побыть в одиночестве.