– Как… так? – еле слышно отзывается она.
– Сама знаешь. Как будто ты меня хочешь.
Она краснеет и опускает голову.
«Черт. Я ее обидел».
– Алессия!
Я подхожу к ней так близко, что наши тела почти соприкасаются. Аромат лаванды и роз, смешанный с морской водой, опьяняет. Я глажу ее по щеке, и она приникает лицом к моей ладони.
– Я тоже хочу тебя, – тихо произносит Алессия, завораживающе глядя мне прямо в глаза, – но не знаю, что делать.
Я провожу большим пальцем по ее нижней губе.
– Боюсь, красавица, ты сегодня многовато выпила.
Она моргает, и в ее огромных карих глазах появляется новое выражение, которое я не могу понять. Приподняв подбородок, Алессия отворачивается и выходит из спальни.
«Какого черта?»
– Алессия! – кричу я и бегу за ней.
Она, не оборачиваясь, спускается по лестнице.
Я со вздохом усаживаюсь на верхнюю ступеньку и прикладываю ладонь ко лбу. Я же пытаюсь, честно, по-настоящему пытаюсь быть благородным.
Вот смех!
Я узнал взгляд, которым она на меня посмотрела.
Черт. Сколько раз я его видел… и не сосчитать.
Откровенное приглашение: «Трахни меня поскорее».
Но Алессия выпила, у нее никого и ничего нет. Совсем ничего.
«У нее есть я».
Со всеми потрохами.
Но если я затащу ее в постель, скажут, что я «воспользовался ее положением».
Все просто.
И я не могу.
Но она обиделась.
«Черт».
Дом наполняют печальные аккорды. Я узнаю меланхолическую прелюдию Баха в ми-бемоль миноре. Я очень хорошо помню эту пьесу, потому что разучивал ее для экзамена по музыке классе в четвертом или пятом.
На меня.
Может, надо было принять ее предложение? Трахнуть и отвезти в Лондон?
Едва эта мысль оформилась у меня в голове, я уже знал, что не смогу так поступить.
Надо подыскать ей комнату или квартиру.
Я опять тру лоб и щеку.
Она может жить со мной.
«Что? Нет».
Я никогда ни с кем не делил свое жилище.
«Неужели это так страшно?»
Интересно, что со мной происходит?
Алессия изливает чувства, играя прелюдию Баха. Она хочет навсегда стереть из памяти недавние минуты. Его взгляд. Его сомнения. Его отказ. Музыка медленно наполняет комнату оттенками сожаления. Алессия растворяется в музыке, сама становится музыкой и обо всем забывает. Обо всем.
Когда смолкают последние аккорды, она открывает глаза и видит, что мистер Максим смотрит на нее, стоя у кухонной столешницы.