– Придется пойти куда-нибудь поесть… Часов этак после четырех.
Снаружи по-прежнему идет дождь.
– Я хочу приготовить что-нибудь.
– Правда?
– Да. Мне нравится готовить. Особенно для тебя.
– Хорошо.
Сидя на мне, Алессия вздрагивает.
– Что такое? – спрашиваю я, садясь.
Покрывало сползает.
– Мне немножко больно, – краснея, признается она.
«Черт!»
– Почему ты сразу не сказала?
– Тогда бы ты не стал это делать…
– Ну разумеется! – Закрыв глаза, я прислоняюсь к ней лбом и мысленно называю себя идиотом. – Прости.
Она закрывает мне рот ладонью.
– Не надо, не извиняйся.
– Нам не обязательно больше так делать.
«Что я несу?»
– Но я хочу! То есть мне вообще-то понравилось.
– Алессия, нужно было мне сразу сказать. Всегда говори, если что-то не так. Потому что я готов любить тебя целый день. Ладно, а теперь нам нужно заняться чем-нибудь другим. Для начала, разумеется, в душ.
Я ссаживаю ее с себя, мы собираем одежду и вместе идем наверх.
Завернутая в покрывало Алессия наблюдает за мной своими темными, загадочными глазами.
– Готова? – спрашиваю я Алессию.
Она кивает, покрывало падает на пол, и Алессия встает под душ. Я присоединяюсь к ней, и мы оба греемся под теплыми струями. Она больше не стесняется своей великолепной наготы.
Алессия никогда не принимала душ вместе с мужчиной. Максим двигается сзади, иногда задевая ее тело… тем самым органом, которого она так и не осмелилась пока коснуться.
Вода восхитительно горячая, Алессия закрывает глаза и расслабляется под упругими струями, от которых розовеет кожа.
– Ты так красива…
Его руки начинают круговыми движениями намыливать ее шею. Сильные пальцы разминают мышцы, и Алессия стонет от удовольствия.
– Нравится? – спрашивает он.
– Да, преневероятно.
– Преневероятно?
– Мой английский опять хромает?
– Ну, твой английский гораздо лучше моего албанского.
Алессия хихикает.
– Забавно – я говорю слово на английском, которое на албанском для меня звучит правильно, но когда ты произносишь его, мне оно кажется неправильным.
– Наверное, из-за моего акцента. Хочешь, я вымою все твое тело? – хрипло спрашивает Максим.
– Все? – У Алессии перехватывает дыхание.
Намылив руки, он начинает ее мыть. Трет шею, груди, живот и – гораздо нежнее – между бедер. Алессия откидывает голову ему на плечо, ягодицами ощущая его возбуждение. Она стонет, его дыхание учащается.