Загудел приближающийся поезд. Козловский усилием воли изгнал из организма всякое трепетание. Изготовился.
Из вагонов стала выходить публика, в основном отцы семейств, припозднившиеся в своих конторах или засидевшиеся в ресторанах. Немного. И ни один близко от Рябцева не прошел.
Ситуация была непросчитанная. Павликов, командир «контролеров» оглянулся на кусты, но делать нечего – вошли в вагон, уехали. Иначе было бы подозрительно. Уковылял и Симанчук.
Это бы ладно, в кустах и с той стороны, под перроном, людей оставалось достаточно.
И Рябцев тоже выглядел обескураженным. Завертелся на месте, зазвенел ножнами сабли. Выражение лица было не разглядеть. Ночной темноты по июльскому времени здешним широтам не полагалось, но небо закрылось тяжелыми, низкими тучами, и вечер получился сумеречный, почти осенний.
Стало совсем тихо.
«Мирно спит за крепкой стеною, объят тишиною, весь наш городок», – душевно выводил где-то в ночи неведомый певец – второй раз, на бис.
– Ишь заливается, чисто кот-мурлыка на крыше.
С путей на перрон ловко вскарабкался человек в темном костюме и шляпе-котелке.
Рябцев к нему так и кинулся. Начался разговор, но голоса приглушенные – не разобрать.
– Жди команды, – шепнул Козловский и осторожно подобрался ближе.
Из-за края платформы высунулся медленно-медленно. Напротив стояла скамейка, закрывала обзор, так что видно было только ноги: начищенные сапоги Рябцева и резидентовы штиблеты с гамашами.
– …Шутите? – хихикнул поручик. – Там триста листов большого формата. Месяц копировал, а потом еще неделю частями из секретной зоны выносил. Нет, всю папку сразу не вытащу, на пропускном могут остановить. Погубить хотите?
Голос с сильным акцентом сказал:
– Захочу погубить – погублю. От вас самого зависит. Папка мне нужна целиком. И немедленно.
Козловский только головой покачал. Ну, немцы. Могли бы найти резидента, кто по-русски чисто говорит.
Рябцев обиженно засопел.
– Коли нужна, выносите сами. А меня увольте.
– Как же я попаду в штаб?
– Не в штаб, не в штаб. – Поручик снова захихикал. – Я всё продумал. Сами войдете, сами найдете, сами возьмете. Ха, стихами заговорил. Вот схемка. – Зашелестела бумага, мигнул луч фонарика. – Тайник обозначен крестиком. Смешно, правда?
– Не пойму. Где это?
Штабс-ротмистру тоже хотелось знать.