Опять же Аскольд должен помочь?
— Букреев? — удивился я, — он же в Германии, кажется, служит.
— Раньше, может, и служил, а сейчас в Гаване обитает, вот только что с ним беседу имел.
— Аскольд парень ушлый, родители опять же не последние люди в Союзе, — вслух начал размышлять я, — может и получиться… а что мы потом будем делать, когда встретимся?
— На это у меня есть план Г, — ответил он, — но я тебе про него ничего не скажу… во избежание. Должно прокатить на мой скромный взгляд.
В этот момент дверь в комнату, где я смотрел телевизор, распахнулась со страшным скрипом, и в нее вошло аж трое партизан, страшных, заросших по самые глаза и с АКМ-ми под мышкой, Николаса среди них не было.
Главный, наверно, из этой троицы, самый заросший товарищ самой бандитской наружности сказал мне на чистом английском:
— Сейчас ты нам все расскажешь, русская свинья!
Глава 10
Наумыч и Горлумд
Наумыч и Горлумд
Наверно вам, дорогие читатели, интересно, что же такого наговорили эти двое информированных граждан вашему герою тремя главами ранее.
Итак, Наумыч не обиделся на шефа и начал говорить… минуты две я его слушал внимательно, а потом плюнул — понял, что он под дурака косит. Так-то он безусловно товарищ начитанный был и язык у него правильно подвешен, в начальники отделов в академическом институте других не назначают. Но нес он чистую абракадабру. Примерно, как объяснял принцип действия своей машины старичок Эдельвейс из «Сказки о тройке» — Высочайшие достижения нейтронной мегалоплазмы! — провозгласил он.
По отдельности почти все слова понятны, а вместе не очень. Я потерпел еще с минуту и прервал словоохотливого Наумыча.
— Спасибо, Семен Наумыч, за информацию.
А он хитро ухмыльнулся и предложил заходить, если что, по-простому.
На входе в психоневрологический диспансер номер два меня никто не остановил, не было там никакого вахтера в будке.