— Ну неважно — о нем все давай в мельчайших подробностях, — а потом задумался на секунду и добавил, — и откуда ты только взялся такой шустрый…
— Родители меня на свет произвели такого, — отговорился я, — 23 года назад. А насчет Пабло слушайте, конечно…
И я выдал им все, что помнил об этот товарище, он мне не сват, не брат и даже не шурин, чтобы выгораживать его. Закончил тем, как он меня выводил из застенков режима Маркоса.
— Ну очень интересно… — высказался Евгений после того, как я закрыл рот, — ты знал, что он охранником в тюрьме работал?
Егор помотал головой.
— И я тоже… любопытный факт его биографии. Вот еще что, покажи-ка на карте, где эта землянка располагалась, — и он развернул еще одну крупномасштабную карту главного филиппинского острова.
— Где-то здесь, — указал я пальцем точку неподалеку от Ла Тринидада, — точнее вряд ли скажу, но если на место вывезете, могу более точно определиться.
— С вывозом мы немного погодим. И еще про этого героического дедушку из Багио давай… все, что вспомнишь.
Выдал им про героического дедушку все, что помнил… а помнить там особенно и нечего было. Через полчаса выдохся, тогда Евгений выключил диктофон и сказал:
— Ладно, хватит на сегодня. Сейчас тебе поесть принесут, а все дальнейшие разговоры оставим на завтра.
— Минутку, — притормозил я их обоих, — вопрос можно задать?
— Ну попробуй, — развернулся ко мне лицом Егор.
— А что там с корейским Боингом в конце концов стало? Который из Америки в Сеул летел и залетел немного не туда…
— Который с номером 007 что ли? — уточнил Евгений, — как у Джеймса Бонда?
— Именно, — кивнул я, — как у Джеймса.
— Да ничего особенного с ним не случилось — сел в Сеуле по графику. Потом по дипломатическим каналам все это урегулировали почти месяц.
— А в Елизово тогда кто же сел? — ошеломленно спросил я, — сенатор Макдональд, миллиардер Ванг — они мне почудились что ли?
— Наверно, — с некоторым прищуром поглядел на меня Егор, — для тебя лучше всего было бы забыть про все это, как про страшный сон.
— Понял, командир, — сложил я оружие, — уже забыл, как страшный сон, командир. Да, а на Родину-то меня отправят когда-нибудь? — не удержался от такого вопроса я.
— Посмотрим на твое поведение, — отвечал мне с волчьей улыбкой Егор, — если заслужишь, тогда может быть.
И они покинули мою камеру, не забыв запереть за собой дверь.