— Как откуда… — не совсем понял я его вопроса, — из-за гермодвери пришел… а до этого меня сюда из Манилы привезли… дальше цепочку раскручивать?
— Какой еще Манилы, ты умом что ли тронулся? — произнес Аркаша и тут же добавил для Юрия, — у него точно крыша поехала, надо его в психушку отправлять.
— Стоп, — остановил его я, — давайте конструктивно, — и тут мне в голову пришла ослепительная догадка, которую я сразу же постарался подтвердить, — мы ведь на Камчатке, да? И сейчас 83 год, верно?
— Мы не на Камчатке, дружок, — угрюмо подтвердил все мои опасения Юра, — а в Нижнереченске, в бункере физического стенда 30 дробь 28.
Так-так-так, сказал я сам себе, машинка на Камчатке таки сработала в штатном режиме и выкинула меня на год назад и на семь тысяч километров западнее. Ладно, будем приспосабливаться к новым вводным данным, а то ведь и правда в психушку сдадут.
— Не надо меня никому показывать, — быстро ответил я Юрику, — я просто тут на антресолях работал и не успел выйти из бункера, когда пятиминутную готовность объявили.
— Вот так-то лучше, — одобрил мой выбор Юра, — теперь можешь идти куда хочешь… кстати, твою игрушку я в ай-би-эмовские коды перевел вчера. С тебя четвертак и можешь забирать дискетку.
— Окей, я попозже зайду, — ответил я, а тут и гермодверь с некоторой натугой и лязгом откатилась в сторону, открыв проход в метр шириной.
За дверью никого не значилось, ни охранников с автоматами, ни геноссе Горлумда, и даже кадровых сотрудников ИПП в белых халатах ни одного не было.
— О, Камак, — почему-то обрадовались они оба, а продолжил один Шурик, — давно тебя видно не было.
— Дела были, — хмуро ответил я, тут Ишаченков выкинул окурок в урну, бросил «увидимся еще» и скрылся в направлении пятого корпуса, Шура остался наедине со мной.
— Тебя Наумыч с утра ищет, — сообщил он мне, — зашел бы, а то нехорошо может быть.
— Зайду, — кивнул я, — куда ж денусь. А еще какие новости?
— Еще Бессмертнов тоже хотел с тобой поговорить, — добавил он, — и тоже срочно.