Разве я — самое лучшее? Он сочувствовал мне, старался разморозить, расшевелить и вылечить — и отчасти у него это получилось. Но в то, что я способна принести Матвею счастье, я не верила. Как не верю и сейчас."
"Только теперь эта моя теория подтверждена практикой.
Поэтому спустя полгода, окончательно решив, что так нельзя, я сняла отдельную квартиру и переехала туда. Матвей был против, и на моё «Я не хочу ломать тебе жизнь», отвечал, что всё это глупости… Но я настояла на своём.
Я, нерешительная Ромашка, настояла на своём… Надо же.
А через какое-то время Матвей и сам всё понял. И сказал мне:
— Ты была права, Маш. Я хочу, чтобы рядом была женщина моя целиком и полностью. А ты можешь дать мне только дружбу. Ну, и тело во временное пользование. Для меня этого мало.
Казалось бы — нам надо было тогда разбежаться окончательно, но у нас не получилось. Я постоянно нуждалась в его советах, как и он в моих. И мы продолжали встречаться, как друзья.
У Матвея было несколько девушек в этот период времени, но так, ничего серьёзного.
… Налетевший внезапно порыв ветра чуть не вырвал зонтик у меня из рук. Я всё-таки его удержала, но спицы вывернулись. Я встряхнула зонтик, выворачивая их обратно, и вздохнула: этот зонтик я любила, а теперь придётся новый покупать.
Но ладно, ничего страшного. Новый зонтик — не новая жизнь.
Главное теперь — продержаться до метро…
* * *Чернота, в которую погрузился Мишин, была не абсолютной. Иногда ему казалось, будто он что-то слышит, только в такие моменты ещё и тошнить начинало.
А когда Сергей всё-таки очнулся, то увидел перед собой белый потолок, белые стены — и сразу понял, где находится.
— Так-так, пришли в себя. Ну-ка, болезный, посмотрите на меня. Голова кружится?
— Угу, — Мишин поморщился — говорить было тяжело.
— А болит?
— Угу.
— В глазах двоится?
— Угу.
— Руками-ногами пошевелить можете?
Сергей пошевелил. После чего врач — немолодой седой мужчина в очках — заявил Мишину, что его пока оставят в больнице на обследование.
«Тупым предметом по тупой башке — логично», — подумал Мишин, вяло кивая. Менты так менты. Пусть приходят, спрашивают, дело шьют… Всё равно ничего и никогда не найдут. Впрочем, они и искать не будут… Если бы он умер, может, поискали бы недельку для порядка.