Он замeр на мгновeние, словно проверял, не послышалось ли, а потом отбросил одеяло в сторону и вернулся к поцелую, но при этом руки его больше не лежали на моей талии — они сползли ниже и сжали ягодицы.
Я вновь застонала и чуть не прикусила Мишину язык. Внизу живота будто пружина скручивалась, раздражая меня до крайности, и всё, что я могла — это требовательно повести бёдрами и, оторвавшись на секунду от жадныx губ Сергея, прошептать:
— Пожалуйста…
Понимала ли я, о чём прошу? Нет, не очень.
"Мишин лихорадочно запустил обе свои ладони в мои лосины, точнее, даже в трусы, и начал гладить попу. Я же гладила его по спине, груди и опускала руки к трусам — джинсы он, видимо, снял перед тем, как лечь, — но почти не дотрагивалась. И едва слышно постанывала, раздвигая ноги шире, максимально широко, и чувствуя, насколько я там мокрая. Просто невероятно мокрая…
Резким движением Сергей стянул с меня лосины и трусы, отбросил их куда-то в сторону, а потом усадил меня на себя верхом и вновь начал гладить ягодицы, ласкать между половинками, проводить пальцем по влажным половым губам, заставляя меня дрожать и всхлипывать от наслаждения.
Сергей слегка вздрогнул, но действий своих не прекратил. И продолжал ласкать меня пальцами как внутри, так и снаружи, пока я не затряслась от чудовищно прекрасной и горячей волны, захлестнувшей меня с ног до головы и полностью потопившей в этой опаляющей сознание страсти…
И пока я тонула, меня чуть приподняли — и резко посадили на твёрдый и пульсирующий от нетерпения орган. Как по маслу… никогда в жизни я не была такой влажной…
— Ромашка, — прохрипел Мишин, сильно сжал мои бёдра, приподнял — я всхлипнула — и вновь усадил на себя, до упора вонзившись в моё тело.
Удовольствие растекалось по мне, собираясь по максимуму в том месте, где Сергей соединялся со мной, пронзало молнией, и сердце билось, как бешеное, и губы я все искусала, и плечо Мишину — тоже…
А он вдруг усадил меня прямее и стащил с меня футболку.