Разве опишешь парой фраз это чувство полёта… Так, стоп, а почему Моррис спрашивает? Зачем ему это?
— Тебе не было плохо? — конкретизировал он. — Не чувствовала боли в пояснице?
— Нет.
— Значит, ты пока не под действием своей брачной метки, — выдохнул он с облегчением.
— Что?
— Иначе бы тебе были до боли неприятны мои поцелуи.
— Почему?
Сегодня на Яне какое-то проклятие отсутствия красноречия. Надо вопросы задавать более развёрнутые.
— Что ещё за брачная метка? Это та, что у меня на пояснице — знак Атай? Что значит, я «пока не под её действием», а должна?
— Рано или поздно брачная метка вызреет, и ты окажешься под её властью, но я этого не допущу, — пообещал Моррис.
Он аккуратно опустил Яну в кресло.
— Сейчас всё расскажу. Только схожу за Бонифасом.
— За Бонифасом?
— Да. Он должен был уже заварить чай из листьев кислицы. Кое-какая информация лучше усваивается под этот чай.
Моррис вышел из кабинета. Дверь осталась приоткрытой и Яна слышала его разговор с дворецким.
— Да, монсир, всё как вы просили, — отчитался ему Бонифас.
Так вот откуда в лавке взялся кофе. Моррис позаботился. А теперь ещё и чай из какой-то кислицы.
Вообще-то, кисло-сладкий напиток оказался кстати. Его приятный вкус хоть как-то смягчал жутчайшие ощущения от той информации, которую поведал Моррис. Худшие догадки Яны подтвердились. Над ней в детстве провели ритуал, который предназначил её некоему атайцу. Только ритуал этот — совсем не чисто декларативная помолвка, как это бывает у некоторых непрогрессивных народов в земном мире.
Что-то Яну не грела мысль получить тягу неизвестно к кому. Да и вообще, она испытывала ярое негодование по поводу возмутительных обычаев атайцев. Кто дал им право распоряжаться судьбами девочек, ради усиления своей родовой магии?! Во всей этой истории, рассказанной Моррисом, только один момент был положительным. Выходит, у Яны очень сильный и редкий дар, если атайцы позарилась на него. Да, в последнее время у неё были поводы поразиться своим способностям.