Я, должно быть, приоткрываю от удивления рот.
— Мы можем тут жить, здесь есть все необходимое. Хочешь? — говорит на полном серьезе.
— А что мы скажем родителям? — растерянно спрашиваю.
— Что мы любим друг друга, и это навсегда.
Я утыкаюсь лицом в его грудь, чтобы скрыть довольную улыбку. Леша ведет ладонью вверх по моей спине и останавливается там, где начинается молния платья. Чувствую, как он задерживает дыхание, а затем, рвано выдохнув, приступает расстегивать молнию. Он делает это медленно, будто наслаждается процессом.
Я слегка отстраняюсь от Алексея, и платье с шумом падает на пол, оставляя меня в белом кружевном белье. Кожа тут же покрывается мурашками. В помещении не холодно, значит, это от волнения. Или от того, как Леша смотрит на меня.
Он блуждает по мне взглядом, полным восхищения, желания и любви. Кладет ладонь мне на шею и ведет ею вниз, проходясь по груди и до низа живота.
— Ты очень красивая, Наташа, — говорит хрипловатым голосом.
Я никогда не считала себя какой-то особенно красивой.
Но люди почему-то думают иначе. Раньше мне это льстило, но сейчас, когда я ловлю на себе сальные похотливые взгляды незнакомых мужчин, мне становится неприятно и хочется помыться. А чем старше я становлюсь, тем больше таких взглядов в мою сторону.
— Ты полюбил меня только за внешность? — спрашиваю с легкой дрожью. — Когда я больше не буду такой красивой, ты меня разлюбишь?
Хочется процитировать припев из песни Ланы дель Рей: «Will you still love me when i'm no longer young and beautiful?».
— С ума сошла? Я буду любить тебя всегда.
— Даже когда я состарюсь? Даже когда у меня не будет такой красивой фигуры? Даже когда у меня не будет таких стройных ног?
— Всегда, Наташа.
— Я не такая умная, как ты, — нервно перебиваю его.
Леша издает легкий смешок.
— А я не такой добрый, как ты. — Аккуратно гладит меня по щеке. — Ты самый добрый и искренний человек из всех, кого я знаю. Я помню, как в детстве ты подбирала на улицах Золотого ручья брошенных котят и забирала их к себе домой.