Лола подсадила ее в машину и поехала на улицу Бутлерова. Там она поставила «опель» невдалеке от нужного дома и велела Ирке сидеть в нем и никуда не высовывать носа, пока сама она будет добывать заветную папку.
Войдя в подъезд дома на улице Бутлерова, Лола огляделась по сторонам. На лестничную площадку выходили еще две двери, но у нее не было ощущения, что из-за этих дверей за ней кто-то следит, а своим ощущениям Лола привыкла доверять. Она склонилась к замку.
Замок был самый что ни на есть заурядный, то, что называется, от честных людей, так что не понадобился никакой специальный инструмент.
Лола проскользнула внутрь и прикрыла за собой дверь.
В прихожей царил ужасающий беспорядок. Лола покачала головой: она и сама не слишком любила заниматься домашним хозяйством, и Леня, конечно, не самый аккуратный мужчина на свете, но все-таки в их квартире такого никогда не бывало. Здесь несколько пар обуви валялись вперемешку посреди помещения, тут же красовались сложенная вчетверо старая газета, несколько яблочных огрызков и мандариновая кожура.
«Напрасно Ирка переживает, что от такого охламона ушла, – подумала Лола. – Я бы с таким и двух дней не выдержала… хотя это он ее бросил, что в корне меняет дело, а самое главное – он ее еще и обобрал…»
Она на всякий случай осмотрела прихожую, не нашла здесь ничего, кроме натурального бедлама, и перешла в комнату.
Здесь было нисколько не лучше, чем в коридоре. Большую часть помещения занимал разложенный диван-кровать, на котором красовалась скомканная постель не первой свежести. Поверх постели валялись две мужские рубашки и трикотажная футболка с прочувствованной надписью «Мужчин нужно кормить». Около окна стоял письменный стол, заваленный грудой глянцевых журналов.