Дедок дошел до конца своего списка, сложил покупки в два больших пакета и застенчиво проговорил:
– Еще, Люсенька, взвесь мне колбаски двести грамм для Шарика… ну, и водочки, конечно, хорошей литровую бутылку…
– Тоже для Шарика? – усмехнулась продавщица.
– Зачем же для Шарика? – серьезно переспросил дед. – Шарик – он непьющий… это для меня… я так думаю, что имею право взять лично для себя бутылочку хорошей водочки за свои труды?
– Имеешь, Фролыч, имеешь, не сомневайся, – усмехнулась продавщица, засовывая в один из пакетов большую бутылку «Синопской».
Леня придвинулся к прилавку и неловко задел один из пакетов хозяйственного деда – конечно, не тот, в котором находилась водка. Если бы что-то случилось с заветной бутылкой, незлобивый Фролыч запросто мог превратиться в разъяренного бенгальского тигра.
По полу рассыпались яркие упаковки. Леня кинулся их подбирать под неодобрительным взглядом продавщицы.
– Что это ты, парень, такой неловкий, – протянул дед, принимая из Лениных рук собранные покупки, – вроде бы и не выпимши нисколько…
– Сейчас некоторые ходят обкуренные или наколовшиеся, – процедила Люся, – так эти еще хуже алкашей… Будете что-нибудь брать?
– Мне, пожалуйста, тоже колбаски двести… нет, триста грамм, такой же, как предыдущему покупателю, – попросил Маркиз с широкой, доброжелательной улыбкой, – и еще резиночку жевательную, будьте добры, на случай если колбаска не первый сорт.
– Колбаса как колбаса, – отозвалась продавщица без теплоты в голосе. – Сомневаетесь, так не берите, у нас демократия.
Собирая с пола рассыпанные покупки, Леня незаметно надорвал одну из упаковок с бумажными салфетками и засунул в нее миниатюрный мобильный телефон.
Дед побрел обратно к железным воротам. Калитка со скрипом открылась и снова закрылась за ним. Маркиз немного переждал на пустынной улице и затем устремился следом.
Приоткрыв калитку, он заглянул на заводскую территорию и увидел там трогательную картину. Фролыч стоял на полпути к кирпичному корпусу и кормил колбасой большого серо-бурого косматого пса самого устрашающего вида.
Закончив кормление, дед неспешно удалился. Он подошел к кирпичной заводской стене, открыл низенькую железную дверцу и вошел в нее, слегка согнувшись.
Леня выждал еще минуту и решил все же попытаться проникнуть на территорию противника.