А потом оказывают неожиданную помощь, на которую и вовсе не рассчитывал. Мы получаем машину с водителем и сопровождающим. Заезжаем на вокзал, где местная полиция отдает потерянные вещи, сумку Яны и мой телефон. Вполне рабочий, пусть и с разбитым экраном. И дальше по моей просьбе доставляют к дому матери.
Мать, конечно, приходит в ужас. Сначала от нашего вида. А потом от моего рассказа. Но твердые заверения, что с Ромкой все будет хорошо, и осознание, что эта история подходит к концу, быстро приводят ее в чувство. Вытерев слезы, выдает нам полотенца, пора уже смыть с себя кровь и грязь.
Разогревает обед. А сама отправляется к сестре, чтобы аккуратно сообщить новости. Обещаю, что завтра мы вместе поедем к брату в больницу. Нужно подготовить все необходимое для его там пребывания."
"Мать уходит, а я отвожу мою девочку наверх. Раздеваемся, сбрасывая грязную одежду на пол. Ее придется выбросить. Вдвоем принимаем душ. Под действием успокаивающего и перенесенного стресса Яна полусонная и заторможенная. Еле держится на ногах и позволяет мне ее мыть.
А для меня сейчас самое лучшее лекарство — ощущать ее в своих руках. Обнимать, прикасаться, чувствовать кожа к коже. Заворачиваю ее в полотенце и отношу в свою спальню. Укладываю в кровать. Притаскиваю поднос с едой и заставляю ее немного поесть, перекусывая с ней за компанию. Дальше забираюсь под одеяло и прижимаю мою девочку к себе. Шепчу ей ласковые нежности, мягко поглаживая. И она засыпает.
Яна спит. А я лежу, не двигаясь, и вспоминаю все, что произошло.
Не знаю, за какие заслуги, но судьба подарила второй шанс и не отобрала у меня любимую женщину. Абсолютно четко понимаю: без нее я бы здесь недолго задержался. Такая сумасшедшая зависимость от другого человека не пугает. Я уже принял это. Она — моя жизнь. В ее руках мое сердце. А теперь я еще — должник Ромки. Не то, чтобы совсем не верил в него. Но не ожидал, что он, не раздумывая, закроет ее собой. И этим полностью искупит все, что успел натворить.
Дальше мои мысли перескакивают на урода. Сжимая пальцы на его горле, я успел хорошо его рассмотреть.
И да, это он — Олег. Еще не понимаю, что сподвигло его на такой отчаянный поступок. Нападение на виду у десятков свидетелей равно полному признанию своей вины. Может, он вообще неадекватен? При общении с ним таких подозрений не возникало. Телефоны Яны и мой, с выключенным звуком, валяются на тумбочке. Замечаю входящий звонок, от байкера. Осторожно выбираюсь из кровати, легко коснувшись губами виска моей девочки.
