Но вместе с тем словно кожа на спине трескается и оттуда с кровью выходят черные огромные крылья бешеной надежды.
— Правда? — поддаю так сильно, что Ника подлетает над кроватью. — Не врешь? Только обо мне думала?
— А ты?!
Поднимает голову и всматривается. Вижу, как через ткань двигаются ресницы. Это та еще картина, но искренне верю, что видит. Я с ней тоже схожу с ума. Точнее, сделал это раньше, когда она даже не предполагала об этом.
— Остановись, Макс, — пытается замедлиться. — А ты?! Почему молчишь? — нотки беспокойной ревности все явственнее выступают.
— Ника, давай потом поговорим., — сознательно притапливаю, провоцирую.
Медленно двигаюсь внутри нее. Притормаживаю и нагоняю.
— Слезь с меня, — вдруг внезапно орет моя девочка-ведьма. — Слезь! Ты… — через силу говорит. — Я спросила. Ты спал с кем-то? Почему молчишь? Значит да? Пошел ты тогда.
Ревность хреновый союзник. Кому как ни мне знать. В свое время она меня опустошила и выжрала мое сердце.
— Никого. Только ты, — закрепляю ласками. Она откликается, но все еще злится. Улыбаясь, довожу ее до грани. — Давай до трахаемся или хочешь, чтобы я умер прямо на тебе из-за спермотоксикоза?
Знаю, что согласится, поэтому срываюсь сразу. Как только разгоняемся, охватывает чувственная дрожь обоих. Забыв обо всем, любим друг друга до потери пульса в прямом смысле.
Переживаем оргазм ярко и мощно. После трехмесячного воздержания разносит в пыль. Поворачиваю свою любимую лицом к себе. Прижимаю. Веду по влажному телу пальцами. Кайфую от близости, от того, что она со мной. И пришло время ответить на все ее вопросы.
— Ник.
— М-м-м…
— Ты хотела знать… — ее тело напрягается, но она мужественно кивает.
— Д-да…
Блядь… Даже на работе не так страшно в самых хуиных ситуациях…
— У меня никого нет, кроме тебя. Знаешь почему? — веду пальцем по щеке.
Короткий всхлип и она зажимает рот ладонью.