Как бы ни было нам хорошо, пришла пора говорить.
— Макс, — тихо окликаю.
Он все понимает. Натягивает штаны и садится рядом.
— Покурю?
— Как хочешь, мне все равно.
— Ну давай, — затягивается глубоко. — Спрашивай."
"Внезапно сковывает. Будто стесняюсь задать вопрос, хотя, немного подумав понимаю другое. Я боюсь услышать ответ. Дурацкое предчувствие не оставляет. Оно жжет и палит кожу, гуляет в покрове отвратительными червяками.
Считаю кощунством разговаривать раздетой с Тайпановым о Кире, поэтому соскакиваю и надеваю штаны и футболку, привезенные с собой.
— Не суетись, Ник, — мягко тормозит. — Иди сюда. Ну ты что? — в глаза заглядывает и улыбается. Я знаю какая его настоящая улыбка. Сейчас это не более чем настороженность. — Ник, не дергайся. На что смогу отвечу.
— Ладно. Ладно… Давай я сразу скажу. Неприятно, но уж как есть. Мне нужно понимать, Макс, — прошу его, интонационно акцентировав извинения за грядущее.
— И что же? — жесткая гримаса трогает лицо. — Пожаловался на меня? Сколько он раз к тебе приходил? А? О чем вы разговариваете, кроме меня? Скажи, Ника?
Внезапная перемена сбивает с толку. Обвинение слышится, хоть уши прикрывай. Оно ядом сочится из Тайпанова. Но и боль там тоже есть. Он ее не скрывает.
— Разговаривали. Не жаловался.
Я теряюсь от атаки. Он меняется слишком быстро.
И я такого не знаю.
Тайпанов подобрался всем телом. Он как дикий зверь перед прыжком. Тело напружинилось, каждый мускул, каждую мышцу видно. Кожа блестит и играет. Кисти рук напряжены, вены перекрещиваются на предплечьях в синие реки. Но не это поражает.
Глаза.
Чужие, колючие.
Отталкиваюсь от дивана и, обняв себя руками, подхожу к окну.
Скрип и бросок мощного тела. Он обхватывает, тесно прихватывает. Утыкается горячими губами в шею. Грудь ходуном расходится. Макс тяжелым дыханием шевелит мои волосы на макушке.
— Прости, — вибрирует голосом. — Прости меня, детка. Я… — мощный выброс адреналина и все колотится вокруг. — Я ревную тебя. Не знал никогда что это, но ты наизнанку вывернула. Всю душу вытрепала мне.