Мое роковое влечение (СИ)

Мы встретились. Помнишь, как вел себя, да? Прости, но это все, что мне оставалось на тот момент.

— Мне была не понятна твоя реакция, — осторожно замечаю. — Думала, что ты обычный псих.

— Теперь то, что интересует тебя больше всего, — поворачивается всем корпусом и смотрит прямо и открыто.

Я сворачиваюсь в ментальный кокон. Боюсь информации, что жаждала больше всего. Не готова воспринять. Если услышу то, чего опасаюсь больше всего в жизни, что дальше?

— Кир провалил задание. Он облажался. Погибло много наших.

Здесь такое не прощают. Подробностей не жди. Я был тем, кого направили совершить справедливость. Остальное ты знаешь.

— Ему можно было помочь?

Мне важно знать. Мне нужно понимать.

Неужели из-за ошибки можно так поступать? Гибель людей не оправдать, осознаю данный факт, но все же. Неужели Кира нельзя было вытащить? Они же были друзьями.

— Можно.

Его ответ рубит топором по спине со всей мощи. Не понимаю. Не хочу понимать. Значит Макс специально все сделал? Почему не помог? Выходит, Кир прав?

— Почему? — дыхание перехватывает.

— Ты же мог!

Еле выговариваю слова. Дело не в том, что откатываюсь назад в мнении и принимаю сторону бывшего. Дело в Максе. На что он способен тогда? А если ему что-то в наших отношениях не понравится потом, то, что будет?

— Не захотел.

Макс ложится на спину и забрасывает руки за шею. Он спокоен. Слишком спокоен. Я же трепещу и размякаю. Он независимо смотрит на меня. Его глаза ничего не выражают, они пустые.

— Почему?

— Ты не являлась причиной, — камнем падают холодные слова.

— Если это имеешь ввиду.

Роняю голову на грудь.

Макс подбрасывает тело и пружиняще поднимается. Сильный, ловкий и опасный зверь. Бесшумно идет к окну и дергает створки. Ледяной воздух заползает в комнату, лижет мои пятки, колет тело. Ощущаю фоном прохладу. Что мне ветер, если душа осколками рассыпается.

— Врешь.

Вырывается прежде, чем могу связать мозг с языком. Перемена настроения настолько явственна, что трогать можно. Он обманывает меня, чувствую это.

Становится так горько, будто яду выпила. Кир не обманул. Макс способен на многое. Ему даже сейчас не мешает после нашей разлуки вести себя так, будто мы чужие.

— Ника, — он смотрит в темноту. На меня не оборачивается. В стекло наблюдаю, как статуей замирает и не моргает. Рот упрямо сжат, руки на груди сложены. Он словно мраморное изваяние. — Большего не услышишь. Ты должна мне верить. Я сказал больше, чем нужно.

— Я ничего не поняла из этого, — поджимаю губы.