— Эти двое. Русские.
— Разрешите отрекомендоваться — инспектор криминальной полиции Бруно Саар, — представился незнакомец на русском языке. — Позвольте ваши паспорта.
— Вот надо же, — недовольно поморщилась дама, выуживая из сумочки документ, — попала в переплёт."
"— Госпожа Варнавская Анастасия Павловна, — прочитал инспектор и подняв глаза, облизал её липким, как патока, взглядом. — У вас временное пребывание? Вы беженка?
— Да, а что?
— Ничего, просто уточняю, занесённые в справку данные, относительно вашего нахождения на территории моей республики, — выговорил инспектор, сделав ударение на слове «моей».
И он тут же, закуривая сигарету, обратился к Ардашеву:
— Соблаговолите, сударь, предъявить ваши документы.
Клим Пантелеевич протянул чехословацкий паспорт.
— О! Не ожидал. Прямо из Праги пожаловали?
— Показать билет?
— Нет надобности.
Тем временем спутник инспектора, очевидно судебный медик, закончил осматривать тело и вынес заключение:
— Водитель сбил бедолагу на большой скорости и, очевидно, после того, как тело упало на землю, переехал голову и туловище.
— Думаю, нет. И так всё понятно, — ответил полицейский и принялся обыскивать труп.
Через минуту у него в руках оказался дипломатический паспорт покойного, мандат советского представительства и туго набитый купюрами бумажник.
— Дипломат, — озадачено протянул он, — вот только этого нам, дорогой Андрес, не хватало. Теперь точно вам придётся его вскрывать, а мне вызывать советское начальство.
— Ну что за неделя! То висельник в Фалле, то теперь вот русский пешеход-неудачник, — досадливо поморщился доктор.
— Домой мы сегодня вернёмся очень поздно, или рано.
Не обращая внимания на предложение, Клим Пантелеевич произнёс:
— Стоит заметить, господа, что на дороге полностью отсутствует след от торможения колёс. Это говорит о том, что наезд на этого пешехода не был случайным. Кроме того, замечу, что на сорочке покойного остался чёткий отпечаток рисунка протектора шин. Его следует аккуратно вырезать.