Ощутил ли он это неуловимое движение, как часто любил гладить через натянувшуюся кожу живота жены маленькие пяточки Лиззи, которая весьма заметно давала о себе знать на последних месяцах тягости Анны? Она вспомнила прикосновение его губ к своему раздутому, словно барабан, животу и не могла сдержать таинственной улыбки, скользнувшей по губам.
— Ты выглядишь по-особому, когда так улыбаешься, — прошептал Андрей ей в ухо.
— Под пытками? — переспросила Анна.
— М-м-м, — промычал Андрей, проводя губами от уха вниз по линии шеи. — Жестокими… немилосердными пытками…
— Если это будут те, которым я подверглась прошлой ночью, то вынуждена разочаровать, быть может, тебя — я вовсе не испугана, а жду их с нетерпением, — парировала Анна, несколько разочарованная, что они не могут остаться в этой комнате наедине, чтобы встретить вдвоем первую ночь спешащего в Милорадово 1819 года.
Что нужно уже выходить рука об руку в залу, где вскоре будут собираться приглашенные в имение на праздники гости и провести с ними несколько часов почти до самого рассвета, пока н настанет тот миг, когда можно будет вернуться в эти покои и скрыться от всего мира вдвоем за занавесями балдахина кровати.
— Тогда мне придется придумать новые, чтобы ожидание их было несколько иным, — обжег своим дыханием ее кожу Андрей, и у Анны даже мурашки побежали по спине от предчувствия того, что может случиться по истечении нескольких часов.
— Надеюсь, это обещание…
— Определенно… и разве может быть иначе, mon ange?
Да, она знала, что непременно случится так, как он сказал. Она безоговорочно в них верила. Потому что это были его слова. И его обещания. Потому что это был он.
Да, именно потому что это был он…"