— О, у нас тоже есть русский работник на ферме! — воскликнула Лена, касаясь как бы невзначай рукава роттенфюрера. — Папа все время ругается, что просто даром его кормит.
— Да, он абсолютно прав, — согласился с ней немец. — Вы идете в Веймар?
Единственное, что знала Лена — это то, что в этом местечке когда-то жил Бах и умер Шиллер. И что им действительно нужно было держать путь мимо этого города. Но она полагала, что они уже обогнули его и держали путь к границе Саксонии. Где они умудрились заблудиться?
— Да, хотели погулять на празднике.
Немец посмотрел на Янину и Катю, и Лена похолодела. Ей показалось, что вот-вот он задаст вопрос кому-нибудь из них, и тогда все пропало.
— Видели что-то в лесу? Чего такие испуганные? — улыбнулся он вдруг, и Лена поспешила ответить за всех.
— Перепугались, что потерялись. Как черт водит — никак не выйдем в знакомые места.
Лене было стыдно за эти слова, но другого выхода сейчас не было. Нужно было изо всех сил постараться отвести от себя любые подозрения.
— Долго вам еще идти до города. Часа два, не меньше, — Лена с трудом сдержала радость, когда он показал рукой направление по дороге. — Не устанут ножки?
— Надеюсь, еще останутся силы потанцевать, — улыбнулась она в ответ.
Уходить от немца было страшно. Все казалось, что он вот-вот окликнет их, разгадав, что они беглые русские работницы, и солдаты спустят на них овчарок. Внутри все сжалось, пока они медленно шли по дороге. И немец их действительно окликнул, заставляя сердце Лены упасть куда-то в живот:
— Эй! Эй! Фройлян! — и когда Лена медленно обернулась, добавил, широко улыбаясь: — Где искать твой геханекранц?
Лена не сразу сообразила, о чем он спрашивает, перепуганная до полусмерти.
— Ферма на той стороне леса. Только осторожнее — папа не любит, когда вокруг дома незнакомцы ходят.
Но еще страшнее для девушек было идти мимо пленных и не выдать себя взглядом или словом. Их изможденный вид внушал ужас и сочувствие их мукам. Многие из них были явно не жильцы, с трудом ворочая камни или работая лопатой.