На осколках разбитых надежд (СИ)

В конце концов, в Минске был совершенно новый театр с «авангардными постановками», как говорила Мария Алексеевна. Постановки минского балета год назад с аншлагом прошли в Москве, а члены труппы были отмечены правительственными наградами и премиями. Лена в первых рядах вместе с однокурсниками наблюдала, как мастерски Дречин воплощал на сцене образ простого пастуха, и даже несколько раз почувствовала укол зависти к мастерству Николаевой. Могла ли она подумать, что спустя год будет сама репетировать «Лявониху» в числе минского кордебалета?

Через открытое окно неожиданно донесся резкий звук автомобильного клаксона, и музыка в голове у Лены на мгновение прервалась.

Но она не сбилась — довела до конца партию виллисы из «Жизели». Замерла на мгновение в финале, как можно грациознее прогнув спину.

«Нет, — прикусила губу, сама не понимая, чем именно недовольна. От того и движения были чересчур резкими, когда застегивала пуговки платья, торопясь выскользнуть из зала. — Это не то, совсем не то»

Труппа находилась в летних отпусках, поэтому в театре было пусто.

Только в фойе намывала пол уборщица, возя тряпкой по паркету и напевая что-то плавное себе под нос. Лена быстрыми и легкими шагами обогнула ее и выбежала на широкое крыльцо под яркое летнее солнце.

— И чего дома-то не сидится? — недовольно буркнула ей вслед женщина с явным местным говором, и Лена с трудом сдержалась, чтобы не ответить ей раздраженным взглядом. Но после решила, что нельзя срывать свое недовольство на других. Стыдно это. Тем более в такой солнечный день, когда только и следовало, что радоваться.

Да и как иначе? Вечером Лена идет на «Тартюфа» в Дом Красной Армии, а завтра уже с маленькой Валюшей на открытие Комсомольского озера. Может, даже удастся уговорить маму поехать с их маленькой компанией и провести весь день на свежем воздухе. Ей было бы это очень полезно."

"«Мама», — произнесла мысленно Лена, быстро и деловито шагая по каменной мостовой. Именно из-за мамы и свершилось это распределение в Минск. Ее болезнь прогрессировала, и в одиночку она уже не могла приглядывать за Валюшей.

Маме и самой теперь требовался уход. Можно было, конечно, переехать в Пермь[3] к Коле, но условия там были совсем не подходящие. Коля писал, что в бараке холодно и сыро, и болезнь мамы только обострится. Да и Валюша будет болеть. Поэтому на семейном совете еще два года назад, когда строительство Пермской ТЭЦ было только-только утверждено на планах, было решено, что Лена попросится в труппу белорусского балета.