Немец, старший в тройке солдат, ввалившейся в их квартиру, сунул Лене снова бумагу в лицо бесцеремонно, словно понял, о чем тот говорит.
— Я не читаю на белорусском, — смущенно сказала Лена, взглянув на текст приказа. Некоторые предложения она поняла, но мозг упрямо отказывался понимать написанное. — И потом, вы ведь знаете, Михаил Львович, мы не выходили на улицу несколько дней.
Председатель кивнул и после недолгих колебаний в знак сочувствия пожал ее худенькое плечо.
— Мне очень жаль, Лена, но обстоятельства таковы, что Лее нужно уйти с солдатами.
Он забавно развел руками, словно оправдываясь за то, что находится здесь с солдатами, которые проверяли документы, поданные еле стоявшей на ногах Леей.
— Лея Йоффе! — паспорт Леи был отброшен в сторону от документов матери и дочери Дементьевых. Один из солдат сверился со списком, который держал в руках председатель. Лена заметила ровный столбик фамилий, написанных каллиграфическим почерком председателя.
— Яков Йоффе? — солдат взглянул на Михаила Львовича, и тот поспешил ответить на этот невысказанный толком вопрос:
— Фронт. Ком на фронт.
Солдат кивнул и сунул приказ в лицо Лее, побледневшей по мере прочтения бумаги еще больше. Она кивнула, что поняла написанное, и улыбнулась дрожащими губами Лене:
— Поможешь собраться? Хотя… мы же так и не разобрали чемоданы, верно?
— Лея… — начала было Лена, но соседка покачала головой и устало опустилась на стул.
— Помоги мне собраться, Лена. Они вряд ли будут ждать.
Лена перечитала приказ, особенно тот пункт, где было написано, что можно взять с собой, и бросилась в комнату Йоффе. Да, Лея не ошиблась. Никто из них так и не разбирал чемоданы и узлы после возвращения в Минск, поэтому Лена открыла чемодан Леи и, окинув быстрым взглядом содержимое, вынесла тот и пару узлов с верхней одеждой в коридор.
— Эй, что вы делаете? Зачем вы отставили пальто? — возмутилась Лена, совсем забыв, что едва ли они понимают русскую речь.