Только-только плавала в темных глубинах сна без сновидений, как это бывает после большой усталости, но уже через секунду вернулась в реальность в сумрак товарного вагона. Выпрямилась, поняв, что спала, уронив голову соседке на широкое плечо.
— Лежи-лежи, — проговорила та, крепкая телом девушка с явным деревенским говорком, отчего в ее речи вместо «е» слышалось «я», такое звонкое и раскатистое. — Стоянка просто, видать. Сызнова пропустим ихний паровоз и поедем дальше.
Это была уже третья длительная остановка с того момента, как их всех погрузили в вагоны на товарной станции в Минске.
Тут будет реклама 1
Людей из вагонов ни разу не выпускали с того самого момента, как затолкали в товарные вагоны и задвинули засовы. Предварительно немцы с только присущей им дотошностью записали данные каждого в большие журналы, построив толпу в почти ровные четыре колонны. Правда, погрузив их в вагоны, отправили состав не сразу. Долго стояли на товарной станции в Минске, почти до утра следующего дня.
После убийства парнишки никто не смел даже слова лишнего сказать во время регистрации.
Тут будет реклама 2
Старались утешить сразу же заплакавших детей, чтобы не вызвать ненароком гнев немцев. Особенно офицера, который прогуливался вдоль колонн, внимательно наблюдая за записью «желающих» ехать в Германию на работы. Лена с опаской посматривала на него. Ей казалось, что именно от него и надо сейчас держаться подальше, а общаться стоит именно с унтер-офицерами, которые деловито заносили данные в журналы, порой даже не глядя на стоявших перед ними кандидатов в работники.
Тут будет реклама 3
К ее счастью, документы не проверяли, просто спрашивали имя-фамилию, возраст, откуда родом и другую информацию, не требуя никакого подтверждения. И на какой-то миг в Лене вспыхнула надежда, что имя Ротбауэра поможет ей сейчас и без аусвайса. Или, по крайней мере, даст ей время, пока немцы будут проверять ее личность.
Но унтер-офицер, к столу которого она стояла в очереди, никак не заинтересовался тем, что Лена говорила ему о своей работе в отделении АРР. Только взглянул удивленно, когда она заговорила на немецком языке, и обвел ее фамилию в ровный овал, когда записал ее данные.
Тут будет реклама 4
Слишком многие до нее говорили о своей важной работе на немцев, лишь бы не попасть в вагоны за его спиной. Потому он просто махнул Лене рукой нетерпеливо, когда она попыталась снова объяснить ему, что она должна остаться в Минске. А потом сделал знак полицейскому рядом со столом, и Лену больно хлестнули по спине, обжигая кожу ударом даже через тонкое пальто.
