Отслеживает движение моего горла, пальцы дергаются, словно… Словно хочет руку положить на шею! И наощупь проверить… Еще раз…
Судорожно втягиваю воздух, он возвращается к губам, потом моргает. И взгляд становится прежним. Спокойным и мрачным.
— Ты кто такая вообще? Откуда здесь?
Он не отстраняется, по-прежнему сидя боком на кровати, чуть навалившись на меня. И голая мокрая грудь совсем близко. А руки, огромные, мощные, по обе стороны от моего лица.
Еще чуть-чуть — и наклонится, укроет меня собой.
А я и пискнуть не успею.
Не захочу?
Облизываю губы, дышать становится совершенно нечем.
Хмурится, смотрит на губы, выдыхает.
— Ты немая?
Блин… Немая, да. И дурочка. Такая дурочка…
Киваю.
— Черт…
Он медлит чуть-чуть, словно прикидывает, что дальше делать, а потом отстраняется.
Рывком отжимается на руках, встает, оставляя после себя только ощущение тепла рядом. И твердых подушечек пальцев на губах.
Привстаю, а затем аккуратно сажусь на кровати, смущенно поправляя задравшийся сарафан.
Ловлю темный внимательный взгляд на своих ногах, замираю, глядя на него снизу вверх.
Ругается и отворачивается.
Смысл его ругательств понятен. Он в растерянности, не знает, что со мной делать.
Встаю, жестами указываю на выход. Мне кажется, что нам здесь нельзя вдвоем.
Смущает.
— Ты себя нормально чувствуешь? Идти можешь?
Киваю.
Пропускает, торопливо выбегаю из дома, нагнув голову.
Стыдно, Боже мой, стыдно как! Щеки жарит огнем, губы горят, в глазах темень!
— Мая, что ты? Куда? — это в сенях меня тетя Маня ловит, встревоженно смотрит в глаза.
Отворачиваюсь, еще больше вспыхивая. Потом шарю по карманам и протягиваю ей записку от бабушки.
— Да погодь ты, щас прочитаю! Ответа надо же? — держит она меня за локоть, но я отрицательно качаю головой и, услышав тяжелую мужскую поступь в доме, приближающуюся к нам, дергаю руку, высвобождаюсь и несусь прочь, как заполошная курица без башки.
Не в сторону деревни, нет!
Дом тети Мани стоит с самого края, на отшибе, как и положено жилью нормальной деревенской ведьмы-знахарки, а потому я бегу в сторону леса.
По узкой тропинке, прочь, прочь, прочь!
Словно гонится он за мной!
Словно сейчас поймает!
Возле ставка пусто, утро же раннее, даже рыбаков нет.
Я без сил валюсь на траву и какое-то время просто дышу, успокаивая бешеное сердце.
В горле все клокочет, и хочется кричать. И плакать. И…
Но, как всегда, ни звука.
Только тяжелое дыхание со свистом вырывается из груди.
А в голове… Сумбур полный. Кошмар.