При других обстоятельствах я бы обошла это место десятой дорогой, но тут на улице наметилось странное оживление, а в толпе незнакомцев я заметила снующих людей в рыцарской форме, которые цеплялись к прохожим и что-то у них расспрашивали.
То, что это по мою душу — сомнений не было, потому я нырнула в первое попавшееся укрытие, которое было ближе всего. Так вышло, что этим укрытием оказался тот злосчастный магазинчик.
Прижавшись спиной к двери со звякнувшим колокольчиком, я попыталась перевести дух и выглянула в маленькое, грязное, мутное, явно давно немытое окошко сбоку от дверного полотна, напряженно наблюдая за снующими туда-сюда преследователями, которые не только приставали к прохожим, но и заглядывали во все встречающиеся по пути магазины, что напугало.
— Чем могу помочь? — раздался за спиной, от которой я едва не заорала, ибо напугал. Обернувшись, я увидела... ничем не примечательного мужчину в простой, но хорошо выглаженной, опрятной одежде, с небольшой, красиво уложенной и ухоженной бородкой, а также с моноклем на цепочке.
— Эм... Да, спасибо, — растерялась я и вновь нервно оглянулась на происходящее за окном. Не удивлюсь, что меня примут за сумасшедшую и попросят сейчас же покинуть помещение.
Если это произойдет, считай, что меня тут же обнаружат и весь мой протест, паркур, колючки на филее и даже короткий спринт с волдырями и поломанным каблуком — будут напрасными.
Но как уговорить мужчину мне помочь?
«Может, подкупить?» — подумалось мне, когда я вспомнила про блестяшки, которые уютно устроились у меня в корсете. Тут же подумалось, успею ли я достать из лифа «подкуп», прежде чем это посчитают домогательством и вместо вежливой просьбы ретироваться, позовут стражу?
Этого не хотелось, как и расставаться с колючими, но уже сроднившимися украшениями.
"— Можете не переживать, леди, — внезапно заявил мужчина с понимающей улыбкой на лице. — То, чего вы опасаетесь, не произойдет, — заверил он, а после пояснил: — Никто больше не зайдет в эту дверь.
— Почему? — подозрительно нахмурилась я и вновь выглянула в окно.