К всеобщему удивлению всего редакционного отдела Крис разрешила мне войти, как только я постучалась в её двери и сказала, кто я такая и на кой чёрт вообще сюда припёрлась. На деле же ответила на её же далеко невежливый вопрос, скорее направленный на то, чтобы отпугнуть, а не вызвать бурное желание оказать своему коллеге по рабочему цеху глубокую моральную поддержку.
— Боже, Энн… это… это… Ты не представляешь!..
Не скажу, что бы мы были такими уж и близкими подругами, но в подобные моменты многие формальности с этическими гранями резко стираются или вовсе исчезают.
— Это просто какой-то… невъебенный пиздец!
По ходу, сегодня здесь вообще никто не собирался сдерживаться в несвойственных для данного места ненормативных выражениях. В прочем, как и во всём остальном. Я даже сама не смогла припомнить навскидку о тех днях и напряжённых рабочих ситуациях, когда Крис позволяла себе подобное самовыражение. Но сегодня… Я реально её не узнавала.
Она бросилась вся в слезах и соплях мне на шею едва не на самом пороге, сдавив в своих упитанных ручонках так, что у меня у самой слегка зарябило в глазах и ощутимо спёрло дыхание.
— Что… Что, чёрт возьми, произошло? Что это за нелепые обвинения в плагиате? Это же… откровенный бред!"
"— Я тоже самое сказала и Рокси! И, представь, она со мной согласилась! Но, блядь… не может пойти против установленных в издательстве предписаний и правил! А обвинения, как она сказала, очень серьёзные! Типа судебный иск уже готов! Осталось только отдать его на рассмотрение и…
В этот момент Крис снова неестественно скривилась, будто набрала полный рот рвотной кислятины, и начала издавать что-то похожее на спазматическое кряканье поверх ультразвукового писка.
— А ну-ка… давай присядь и, наверное… выпей водички. А то такими темпами ты обезводишься за считанные часы.
Судя по её распухшему лицу, красному носу и таким же нездорово воспалённым глазам, плакала она не переставая уже очень давно и долго.