– Никогда за все годы, когда тебя не было в Англии?
– Разве я не говорил тебе, что почти все время провожу в море или в чужих домах?
– Лорд без камердинера? Удивительно!
– Нечему удивляться. Не так уж трудно начистить сапоги или постирать одежду, а что касается стряпни, то никогда не пробовал, если тебе интересно, – улыбнувшись, он прибавил: – Что же до моего нового плана, то я до сих пор считаю, что он весьма неплох. Отец только от меня услышал, что мы с тобой переспали, а это весьма неубедительное свидетельство.
Не дожидаясь согласия Джулии, Ричард схватил ее за руку и едва ли не потащил в коридор, а затем к двери одной из угловых комнат в конце коридора. Эта его идея Джулии не понравилась, пусть даже и показалась девушке не лишенной логики.
В ее душе застенчивость боролась с любопытством. Ей хотелось увидеть комнату, в которой он вырос. Войдя же туда, Джулия не увидела ничего личного, свидетельствующего, что здесь когда-то жил ребенок: выцветшие желтовато-зеленые обои, старые желтые шторы, раздвинутые, несмотря на позднее время, нетопленый камин без единой фарфоровой безделушки на каминной полке, ни одной картины на стенах.
– Ты жил здесь, когда был маленьким? – спросила Джулия, прикрыв за собой дверь.
– Жил.
Здесь не было ни единой вещи, которая могла бы натолкнуть на мысль, что когда-то это помещение использовали иначе, чем комнату для гостей, поэтому Джулия спросила:
– Ты забрал с собой все вещи, когда уезжал?
– Нет, думаю, все выбросили, когда стало понятно, что я не вернусь. Я взял с собой только то, что мог унести, напихал в карманы детские безделушки и сложил в саквояж немного одежды.
Джулия окинула Ричарда потрясенным взглядом.
– Ты шутишь?
– Ничуть.
Ее глаза расширились от ужаса. Уж слишком обыденным был его голос.
– Так ты серьезно? – и тут до нее дошло.