Солдатам за работу платят жалование, за подвиги вручают медали. Агенту вместо медалей и жалования — ледяной гроб.
Суки! Да чтоб вы сдохли! Самих вас запихнуть в криокапсулу. На веки вечные.
А вот и лифт. Хромированные створки поблескивают в приглушенном свете потолочных ламп. Пара шагов — и я у цели. Это ничего, что придется разгуливать по базе в ночной рубашке. Плевать! На все плевать. Кроме Агента.
Красные цифры на табло рядом с лифтом ожили и начали быстро сменяться, пока не высветился номер моего этажа. Минус одиннадцатый.
— Алайна. Ну и куда ты собралась в таком состоянии? Неужели правда решила, что сможешь сбежать? Мне позвонили с поста охраны. Тебя засекли на камерах.
От досады я заскрежетала зубами. Черт! Черт! Проклятие!
— Мне надо к Мелинде.
— Не надо.
Ученый потянулся ко мне, будто предложив опереться на его руку, но это оказалось уловкой. В следующую секунду у основания шеи болезненно кольнуло.
*
Очнувшись, я увидела привычные белые стены больничного блока и синие шторы, отделяющие мою кровать от других коек в палате. Однако нашлось в окружающей обстановке и кое-что новое: пластиковый стул у постели больше не пустовал — на нем, закинув ногу на ногу, сидела Мелинда.
— Хосс сказал, что ты хотела со мной поговорить?
Тварь. При виде бывшей подруги в груди поднималась волна жгучей ненависти.
— Почему моего подопечного погрузили в стазис? — спросила я, садясь на кровати.
Мелинда потерла лоб, словно взяла паузу, чтобы подумать над ответом.
Наконец она сказала:
— Согласно инструкции, в отсутствие куратора Агента замораживают. Как только сможешь вернуться к своим обязанностям, его выведут из криосна.
— Я могу уже сейчас.
Гадюка Мелинда скептически приподняла бровь, разглядывая мою белую больничную сорочку.
— Не думаю. Хосс сказал, что на восстановление уйдет неделя.
Неделя… Семь дней. И все это время Агент, как спящая красавица, будет лежать в своем ледяном гробу.
— Но ведь мое выздоровление можно ускорить, — я подалась ближе к Мелинде, и шов под бинтами отозвался болью. — Специальные технологии.