Если будет нужно, смогу. Но очень хотелось бы без этого. Резко мерзну. Прячу дрожь. Беру оружие. Холодное.
— Давай быстрей! — хлопает по плечу водителю мой сегодняшний партнер, но тот и так уже прибавил газу.
Александр достает свой пистолет. Снимает с предохранителя, щелкает затвор. Это все по-настоящему. Кивает мне вопросительно.
— Я справлюсь.
Уходим с трассы. Дорога плохая, но ползем по следу первых. Проезжаем сбитый шлагбаум, останавливаемся у дома, рядом с машиной.
Слышу выстрелы и крики. Открываю дверь и бегу в сторону дома.
* * *АЛСУ
Что с моим телом… Все ноет, непослушное и ватное какое-то. Хочу открыть глаза, но веки такие тяжелые, словно что-то положено на них и давит. Язык не ворочается. Оень хочется пить. Прислушиваюсь к себе, пытаюсь вспомнить, что случилось.
Я ждала Егора, а он все не ехал. Было много музыки, и я танцевала, стараясь не дать разойтись обиде, а Белова все не было. Потом кто-то из артистов пришел и увел с собой Надю. Точно, она ушла, я осталась с Глебом. Мы танцевали? Как тяжело вспоминается, словно из тумана вываливаются картины, показываясь мне на мгновение и растворяясь снова.
Я танцевала с Глебом? Нет? Тогда почему я так четко помню его руки, они держал меня, как будто я могу упасть. И как он опустил свои ладони ниже спины, я отшатнулась, Картинка яркая, мурашки прошлись по коже моих рук, приподнимая волоски. А Глеб поймал меня под локоть и повел. Куда? Не помню. Темное что-то и холодное. Служебный вход, точно. И ступенька была отбитая. Так четко вижу обломленный край последней ступеньки.
Что потом? Серая машина, очень неприятный химический запах дешевого авто освежителя, вызывающий тошному. Ничего больше не помню.
Рядом шорох и легкий скрип. Кто это? Егор? Напрягаюсь и все же чуть приоткрываю глаза. Надо мной технический потолок, серый бетон. Какая — то грубая металлическая балка висит прямо над кроватью. Стена, что я могу увидеть, тоже бетонная. Напрягаюсь, чтобы повернуть голову.
Рывок. Боль. Что это? Догадка ошпаривает, накрывая тревогой. Осторожно двигаю рукой. Запястье в стальном захвате. Я пристегнута наручниками с одной стороны. Вторая рука свободна, шевелю пальцами и веду чуть в выше. Ничего не держит.
— Проснулась? — замираю, понимая, что этот голос я не хотела бы слышать никогда.
Бахтияр. Все же поворачиваю голову на звук и приоткрываю глаза. Тело слушается лучше, чем какое-то время назад.