Затем он нагнулся за ней и перекинул через забор к соседям.
Погружаясь в эти воспоминания, сердце замирает. Ужас, что испытала маленькая девочка снова охватывает меня. Опять замолкаю, отмечаю, как темнеют глаза у Егора, и он сжимает губы. Но молчит, ждет.
— Я запомнила лицо Бахтияра в тот момент, когда оно скручивал птенцу шею. Эта злая ухмылка и самодовольство в глазах. Он был доволен, даже счастлив в тот момент. И сегодня снова увидела это выражение на его лице, там, в ресторане, когда он сказал, что все равно женится на мне.
— И ты не рассказала об этом взрослым?
— Нет, я половину уже не помню, что было дальше. Все как в тумане. Я просто побежала в дом и долго плакала… Мне было жалко птицу, было жалко себя, было страшно выходить из комнаты и меньше всего хотелось столкнуться с этим парнем еще раз в саду. Потом пришла мама, меня потеряли малышки, которых я оставила. Я собиралась рассказать ей о том, что видела. Но оказалось, что Бахтияр с отцом уже уехали. И… я не стала пугать маму. Почему — то мне показалось что ей тоже станет страшно, а мне не хотелось ее пугать.
Откидываюсь на спинку стула и прикрываю глаза. Вся эта история снова проносится в голове, и я вижу вновь лицо взрослого Бахтияра, который говорит, что из-за моей дури он не собирается терять бизнес. Уверена, что если он женится на мне, то будет издеваться, как над слётком. Он будет делать мне больно и получать от этого удовольствие. Про сны я не скажу Егору. Незачем ему знать, что время от времени мне снится кошмар. Парень после того, как он расправился с птицей, поворачивается, видит меня в беседке.
Потираю шею, стряхиваю с себя это видение и вспоминаю, какими нас увидел сегодня Егор.
— Бахтияр — красивый парень, это да. Но мне кажется, он садист внутри. Я уверена, что он злопамятный и жестокий человек. После того сюжета мы редко пересекались, несколько раз на праздниках, где родители были с детьми.
— Когда я увидел вас вместе, ты выглядела вполне себе спокойно и даже доброжелательно. — Взгляд Егора пронзительный, он не отводит глаз от меня и это давит.
— Да? Мне нужно было контролировать эмоции, чтобы он не видел, мой страх. Какое-то время это получалось.