Как-то безотчётно прикосновение рук стало для нас важным знаком — выражением поддержки, доверия. Я чувствовал, что это для неё важно, важно было это и для меня самого. Отец ждал, и я ощущал, как с каждой секундой нетерпение его возрастает. Ждать он никогда не любил, а уж ждать из-за какой-то девчонки… Вот только для меня эта самая девчонка имела куда большее значение, чем все на свете грёбаные приёмы с грёбаной икрой и шампанским. Если отец ещё не понял этого, придётся ему это сделать, иначе дельного у нас ничего не получится.
Оставив Милану возле стола с закусками, я направился вслед за отцом. Артур, как и было условлено, стоял возле дальней стены и так же, как и остальные гости, наслаждался приятным вечером. Впрочем, выполнять свои обязанности ему это не мешало, и я не сомневался — от его взгляда не укроется ни одна мелочь. Вот и сейчас, заметив, что мы с отцом направляемся через зал, он внимательно посмотрел на меня. Я ответил ему точно таким же взглядом — без лишних жестов или кивков. Несмотря на то, что отношения наши не переходили чёткую грань, Артуру я доверял порой даже больше, чем самому себе.
Второй раз за последние два дня я переступил порог отцовского кабинета, и если в первый всё было более или менее понятно, сейчас у меня имелись кое-какие вопросы. Отец, впрочем, заговаривать не спешил. Взял бутылку виски, взвесил в руке и, усевшись в своё большое кожаное кресло, вальяжно откинулся на спинку.
— Неужели ты действительно настолько глуп, что думаешь, будто я оставлю всё, как есть? — прорычал наконец отец, первым нарушив тишину.
"Я не ответил. Вопрос можно было отнести к риторическим — кто из нас ещё глуп. Но разговаривать об этом, тем более сейчас, я не собирался. Куда больше меня интересовало, что он скажет дальше. Говорить он, впрочем, был не настроен. Просто сидел и, глядя на меня в упор, цедил виски. Встав, я подошёл к бару и, осмотрев содержимое, выбрал бутылку старого доброго Хеннеси. Достал пузатый стакан и, вернувшись за стол, не спрашивая, плеснул себе на два пальца.