В голове мигом промелькнули мысли о вечере в ресторане, о терпком вкусе вина на губах и прикосновениях пальцев Вандора. О жаре, исходящем от его бёдер и о его мощи, что я ласкала языком… Если бы Матвей только знал, он бы…
— Ничего, — кое-как отозвалась я и попыталась высвободить руку из его ладони, однако он словно бы не заметил этого. Не заметил или не придал значения. Хватка у него была крепкая, но мягкая.
— Здесь мы пробудем до утра, — улыбнулся он, утягивая меня вслед за собой в спальню.
Взгляду моему тут же предстала большая, застеленная покрывалом жемчужного цвета постель, и это вызвало у меня желание передёрнуть плечами.
— Я бы хотела сходить в душ. — Я всё же освободилась от его ладони и осмотрелась по сторонам. Заметила боковую дверь.
Матвей поджал губы, и черты его лица снова стали жёсткими. Он и прежде так делал, когда был чем-то недоволен, но мне казалось это неважным и порой смешным. Недовольство его вообще часто вызывало у меня улыбку. Милый Матвей… Так и хотелось назвать его букой.
— Иди, конечно, — глянув на ту же дверь, бросил он и расстегнул ремешок на часах.
Я посмотрела на него, на постель… Что-то подсказывало мне, что сопротивляться на этот раз будет странно и всё же торопить события мне не хотелось. Сказать ему об этом напрямую? А может быть, лучше уступить? Ведь он затеял всё это лишь для того, чтобы забрать меня. Забрать у Вандора. Лишь для того, чтобы я стала… стала его.
— Я очень устала, Матвей, — призналась я честно, когда он принялся расстёгивать пуговицы рубашки.
— Устала? — резанул меня взглядом, и губы его искривила улыбка, которая должна была снять напряжение.
Вот только вместо того, чтобы расслабиться, я подобралась ещё больше, потому что взгляд Матвея оставался жгучим.
— Я понимаю, что ты ждал от меня большего, — я дотронулась до его руки. — Дай мне время, Матвей. У меня мысли кувырком. Эти выстрелы… Они же стреляли друг в друга. Там… и Вандора, кажется, ранили…
— Так ты за него трясёшься? — отдёрнув руку, огрызнулся он, и я поспешила объясниться:
— Он же тоже человек…
— Иди в душ, — оборвал Матвей меня прежде, чем я успела сказать что-то еще, и кивком указал на дверь.
Заставив себя промолчать, я лишь коротко ответила:
— Хорошо."
"Развернулась и пошла к двери. Матвей смотрел мне вслед, и я это чувствовала. Что делать? Уступить или нет? Ведь я обязана ему своей свободой. Обязана! Он ждал меня ещё тогда, до того момента, как я попала в питомник, а теперь… Теперь я должна уступить.