И зол на меня. Но на этот раз я и сама находилась не в лучшем расположении духа. Своей бывшей или кто она там ему, он меня так и не представил. Ни слова, ни полслова. Наскоро попрощался и, крепко взяв меня за руку, повёл к дверям. Шёл он быстро, и мне приходилось поспевать за ним и, когда мы наконец остановились возле стойки администратора, я с раздражением высвободила руку.
На сдержанном итальянском он тут же обратился к улыбчивой девушке за стойкой, я же просто стояла рядом, понятия не имея, о чём он говорит.
— Сейчас тебе извлекут имплант, — обратился он наконец ко мне. — Нужно только заполнить кое-какие анкетные данные.
— Я так понимаю, что мест на сегодня не было, но ты добился своего? — с лёгкой язвительностью спросила я.
— Именно, — ответил он как ни в чём не бывало.
"Я только цокнула языком и покачала головой. Хозяин жизни, чтоб его! И моей в том числе. Только, кажется, как раз это мне даже начинает нравится…
Когда наш внедорожник остановился возле маленькой, находящейся в пяти минутах езды от клиники пиццерии с большими блестящими окнами, я несколько удивилась. Думала, Вандор сразу же повезёт меня домой, но слово своё он сдержал. Впрочем, пора бы мне было к этому привыкнуть — он мог злиться, рычать, но слово своё держал всегда.
Имплант удалили быстро и безболезненно. Как перевёл Вандор мне слова врача — он мог повредиться от удара или чего-то схожего с этим. Тогда и удивляться нечего… Вспомнить только, что мне довелось пережить за последнее время. Кажется, Вандор тоже пришёл к данному выводу, хотя вслух ничего не сказал. Не знаю, смирился ли он с мыслью о моей беременности или принял это как факт, но рассерженным или недовольным по этому поводу он уже не выглядел.
— Здесь готовят потрясающую закрытую пиццу с морепродуктами, — когда мы вошли внутрь, сказал Вандор и повёл меня к маленькому круглому столику, сервированному очень просто и со вкусом: ярко-рыжие накрахмаленные скатерти, на каждом столике резные салфетницы с жёлтыми и зелёными салфетками, солонка и перечница в маленькой плетёной корзинке.