Чёрная рубашка, чёрные брюки… На скуле его я заметила порез, и пальцы мои задрожали от желания прикоснуться к нему, погладить.
— Вандор! — шепнула я и дёрнулась к нему, совсем забыв про держащего меня за руку мужчину.
Хватка его стала сильнее, пальцы буквально впились мне в локоть. Я с непониманием обернулась к нему: один из охранников. Несколько раз я видела его, когда мы гуляли по территории, но никогда не разговаривала с ним. Лицо его было мрачным, взгляд холодным и отчуждённым, так же, как и взгляд стоящего неподалёку начальника службы безопасности.
— Кондратьев жив, — проговорил начальник службы безопасности. — Сделали всё так, как Вы приказали, Вандор Александрович.
Я подняла на Вандора полный непонимания взгляд и содрогнулась. Одобрительно кивнув в ответ на прозвучавшие слова, он посмотрел на меня… Он смотрел на меня точно так же, как и при первой встрече: холодно и отчуждённо.
— Что случилось? — дрожащим голосом прошептала я, едва сдерживаясь, чтобы не зарыдать в голос. Я стояла на коленях и смотрела на него снизу вверх, тогда как он возвышался надо мной — мрачный, чужой и опасный.
Он молчал. Скулы его были напряжёнными, в глазах сгущалась чернота. Я громко всхлипнула и буквально впилась взглядом в его лицо. Он жив. Он жив… Внутри меня смешались в неразделимый комок облегчение, радость и непонимание. И страх. Потому что я снова боялась его — такого, каким он был в первую нашу встречу, такого, каким он был сейчас.
— Вандор! — попытавшись подняться на ноги, всхлипнула я. На плечо тут же опустилась тяжёлая рука охранника, и я осталась стоять на коленях.
— Через полчаса ты уезжаешь, — наконец прочеканил он. — У моего отца через несколько дней юбилей, и он ждёт свой подарок.
— Подарок? — переспросила я, совершенно не понимая, о чём он.
— Ты — подарок для моего отца, — в упор глядя на меня, произнёс он, и сердце моё упало куда-то вниз. — Думаю, он останется доволен. Мой отец умеет ценить качественные вещи. В том числе и качественных шлюх. А твои способности оценить у меня возможность была.