Мигалки раздражают слизистую своими вспышками. Кто-то не успел запрыгнуть в тачку и уже лежит мордой в белый капот.
– Если нас поймают?
Теперь Арина сама хватает меня за предплечье.
– Аккуратнее, – веду плечом, и она сразу убирает руку. – Не поймают. Шестьсот лошадей под капотом. Оторвемся.
– Они запишут номер. У тебя будут проблемы…
– У меня, – улыбаюсь, – ты тут ни при чем, – проговариваю чуть ли не по слогам.
На шоссе стрелка снова ложится. Дорога практически пустая, скорость зашкаливает. Мигалки остаются далеко позади.
Сворачиваю в ближайший поселок и сбавляю обороты. Останавливаюсь и гашу фары.
– Все? – ее полушепот со стороны заставляет повернуть голову.
Киваю, на что Арина сразу шумно выдыхает.
– Я чуть с ума не сошла.
Она все еще часто дышит. Громко так. Хватает ртом воздух, рассеянно растирая ладошками лицо.
– Извини, – отстегиваю ремень.
– Я готова тебя убить. Задушить прямо сейчас.
– Сопротивляться не буду, – поворачиваюсь к ней корпусом.
– Какое благородство, – закатывает глаза.
– Значит, ты ревнуешь?
– Ты выбил из меня это признание. Так нечестно.
– А кто вообще говорил о честности, м?
Тянусь к ней, чтобы почувствовать. Прикоснуться. Это уже стало зависимостью. Болезнью.
– У тебя нет совести, – качает головой, осторожно, почти мимолетно касаясь моих губ своими. – Совсем, – опускает взгляд.
Нас освещает магнитола. Из динамиков льется музыка ночного чарта, ее еле слышно. И сейчас вообще непонятно, из-за чего. То ли кровь в висках так громко бахает, то ли я просто убавил акустику.
– Ты всегда мне нравилась, – говорю на эмоциях, не успевая подумать.
Арина запрокидывает голову и распахивает глаза, которые до этого были прикрыты.
– Видимо… Сюрприз! – ухмыляюсь, не собираясь идти на попятную. – Да?
– Всегда-всегда?
– Всегда-всегда…
* * *– Тихо ты!
– Сама тихо.
– Блин, – Арина смеется, отклеивая от окна изоленту.
Лестница опасно поскрипывает, именно поэтому я Громову и поторапливаю.
– Залезай уже. Падать я сегодня не планировал.
Арина пролезает в окно, подтягиваюсь следом, оставаясь на улице, упираясь ладонями в подоконник.
– Не переживай, если упадешь, я буду ходить к тебе в больницу, – снова смеется.
– Давай как-нибудь без этого.
Арина прогибается в спине. Ее рука ложится мне на плечо, а в комнате резко загорается свет.
Щурюсь и понимаю, что Арина как стояла, так и замерла.
– И как это понимать? – спрашивает ее отец.
Вытянув шею поверх Аришиной головы, вижу его сидящую на кровати фигуру.