– Извини? Ты социально опасен, Азарин.
– По-моему, опасна сейчас ты. Еще немного, и покусаешь, – расплываюсь в улыбке, наблюдая за тем, как краснеют ее щеки.
– Ненавижу тебя. С самого детства ненавижу, – шипит мне в лицо, абсолютно не замечая, что я уже сделал несколько шагов назад, а сама она на эмоциях втопила следом и уже зашла в воду примерно по шею.
Вот интересно, если я отойду еще, она заметит, что ее по макушку скроет?
– Ты… – срывается с ее губ, и, видимо, теперь она осознает, что сама отошла от «берега».
Аринкины зрачки расширяются, а губы застывают буквой «О». Вижу, как в серых глазах проносится буря эмоций. Они ее еще не охватили, и пока она лишь впала в оцепенение. Стоит, крутит головой и хлопает ресницами.
– Руку дай, – протягиваю ей ладонь под водой.
– Зачем? – опускает взгляд.
– Просто дай руку. Не собираюсь я тебя топить.
– Я тебе не доверяю.
– Я тебя и не заставляю. Ты себе доверься. Телу.
Она мнется, сиротливо озирается назад и со скорбным видом протягивает мне руку.
– Ты правда так боишься воды?
– Скажи за это себе спасибо! После того как ты скинул меня в бассейн в том платье и я чуть не утонула…
– Ты бы не утонула, – морщусь, вспоминая тот день.
Я ее случайно толкнул, хотел просто напугать, но в какой-то момент все просто вышло из-под контроля. Хотел спасти, но, пока тупил, дядь Стёпа меня опередил и сам выловил ее из бассейна.
– Правда? Ты сделал это на мой день рождения! Испортил платье, прическу и напугал меня до икоты.
– Извини, – бормочу еле слышно. Терпеть не могу извиняться. Никогда не любил этого делать.
Крепко сжимаю ее руку и разворачиваю к себе спиной. Арина округляет глаза и не шевелясь наблюдает за происходящим.
– Топай к берегу.
Громова делает всего лишь шаг, когда Королев с разбега ныряет бомбочкой в бассейн с криком: «Посторонись!»
Вода на соседней дорожке выходит из берегов, окатывая нас волной брызг.
Ариша взвизгивает. Все происходит за доли секунды. Вот я слышу ее крик, и вот она снова висит на моей шее, впечатываясь своими губами в мои.
Время замедляется, как в пресловутом слоу мо. В висках пульсирует, сердце переключается на какой-то сверхрежим, отбивая ритм канонадой выстрелов из чего-то крупнокалиберного.
К горлу подступает ком, дыхание учащается. Воздуха становится меньше, вот-вот наступит кислородное голодание. Мышцы скрипят от напряжения.